— Значит, сядешь надолго, — выносит вердикт. — Хорошую свинью тебе мужик твой подложил. За что хоть, знаешь?
— За дочку, — всхлипываю я. — У нас опека…
— Ну, я понял. Надеюсь, у нас все получится, — цедит он и протягивает мне руку. — Давай знакомиться, детка. Яков Лютов. Согласишься на мое предложение, выйдешь отсюда уже сегодня. Поняла?
— К-какое предложение? — тяну в ужасе.
Нет. Так не бывает. Уже и дело заведено. И в камере меня тетки предупредили, чтобы не верила никому.
— Мне нужна сиделка для племянницы, — улыбается мне Яша. Вот только улыбка похожа на акулий оскал. — Но на наши условия никто не соглашается. Двадцать четыре на семь рядом с больной. Пересмены нет. Нужно прилепиться как репей хренов. Следить за питанием и соблюдением назначений врача. Выйти никуда нельзя. Территория закрытая. Отпуск или выходные не предусмотрены. В таком режиме год, два, пять… Не знаю, — разводит он руками.
В тусклом свете камеры мерцают перстни с темными камнями и бриллиантами. Дорогой видать, господин адвокат. Мне явно не по карману.
— А что с девушкой? — робко подаю голос.
— Анорексия. Вторую стадию мы удачно прое… прошляпили то есть, — поправляется он и продолжает, — А сейчас весело так приближаемся к третьей. За ней погост, как ты понимаешь. Вот у брата и подгорает. Сиделка нужна сегодня. Племянница сама не справляется, хоть и обещала. А с нашими требованиями и анамнезом найти человека невозможно. Поэтому предлагаю тебе. Согласишься, уже сегодня на свободе будешь. На раздумья времени нет.
— Стеше в больницу надо, — рычит Илья. — Вы сами не справитесь…
— Пойди это Юре скажи! — в сердцах бросает Лютов и машет рукой куда-то в потолок. — Ты что? Это же Стешку в психушку упекут. Братан против категорически. Только дома. В обстановке повышенной секретности, — цедит он яростно и снова обращается ко мне. — Если ты согласна, Лида, я сейчас тебя выкуплю, и ты поедешь со мной. Какое-то время будешь привязана к больной. А когда она поправится, сможешь вернуться к себе… Но это будет нескоро. Работа тяжелая. Ответственная. Оплата не предполагается. Только питание и форма. Что скажешь?
— А уголовное дело? — грозно уточняет Илья.
— В шредер спустим. Или кого другого пусть виновным назначат. Но все обвинения и подозрения снимут уже сегодня. Даже имя упоминаться не будет, — серьезно обещает Лютов и обводит нас выжидательным взглядом. — Ну что? Подумайте. Посоветуйтесь. Пять минут хватит? — поднимается он из-за стола.
И отойдя в сторону, звонит кому-то.
— Я, кажется, нашел, бро. Сейчас решаю… Да… Потом сразу к тебе…
А я во все глаза смотрю на Илью.
— Что мне делать? — прижимаю руки к груди. Похоже, у меня нет выбора. И надо хвататься за Яшу обеими руками и соглашаться на все. Вот только не верится мне… Бесплатный сыр только в мышеловке. И не похож Лютов на доброго ангела.
— Предложение хорошее, — мрачно заявляет Дараганов. — На десять лет анорексия не растянется. Максимум года три. Все не срок мотать, Лида. Тюрьма или колония — не место для женщин. Многие ломаются. Многие погибают. В любом случае выходят другими.
— Мне и пары часов хватило, — роняю в сердцах. Вспоминаю хмурые лица сокамерниц, и жуть берет.
Если есть шанс туда не вернуться, я им воспользуюсь. А если останусь… Сама себе не прощу. Через десять лет Анечке будет тринадцать.
«Она забудет меня. Навсегда забудет!» — переплетаю пальцы в отчаянии.
— Только прежде чем ты скажешь да, — тихо предупреждает Дараганов, — взвесь все за и против. Яша у нас юрист и доверенное лицо своего брата. А тот… Юра Лютов. Очень известный человек в криминальных кругах. Характер у него сложный. Честно тебе говорю.
— Наговариваете вы на нашу семью, — вернувшись к столу, ухмыляется довольно Яша и словно подводит черту. — Илья тебе правильно все объяснил, Лида. Моя задача — доставить сиделку племяшке, и все. Подчиняться полностью и безоговорочно ты будешь Юре, — сверлит меня внимательным взглядом.
А у меня перед глазами вся жизнь проносится. Как во время учебы санитаркой в паллиативном отделении работала. Безнадежных с того света вытаскивала.
Да неужели я какую-то девчонку с анорексией не выхожу! Зато на свободе останусь. Зато смогу видеться с Анечкой! Хоть по зуму, но смогу. Плевать на правила и законы. Сейчас главное — выжить. А доказывать свою правоту кому-то — дело безнадежное. Точно мне не по зубам.
— Да, я согласна! — решительно подскакиваю с места. — Вы меня правда заберете отсюда? — выпаливаю и осекаюсь.
— В течение двух часов. Не больше, — устало бросает мой новый знакомый. — Ты пока с моим братом познакомишься. Поговоришь. Думаю, ты ему понравишься. А я пока твой вопрос улажу. Идет?
— Ваш брат здесь? — повторяю как попугай.
— Да где ж ему быть, — пожимает плечами Яков, словно я не понимаю очевидного. — Юру сейчас в соседнюю камеру для допросов приведут.
— Он тоже тут… сидит? — охаю в ужасе.
— Да, но скоро выйдет моими стараниями, — самоуверенно заявляет Яша и открывает передо мной дверь.
А я застываю на месте. На что я подписалась, мамочки?
«Еще и в полное подчинение», — зреет в душе паника. Но я гашу ее. Сейчас не время раскисать. Что бы это ни значило, но все лучше, чем получить срок и сесть на десять лет.
Глава 3
— Илья, братка, очень тебя прошу. Не уходи пока. Ты тут единственный, кто официально представляет интересы Лиды. Сейчас машина закрутится, — просит на ходу Яша.
— Само собой, — кивает Илья. — Я жду, — кивает на одинокую скамейку, где уже расположился мой конвоир.
А я иду по пустому коридору за Яшей. Оглядываюсь на Илью, лишаясь поддержки. Упираюсь взглядом в широкие плечи Якова Лютова. Судорожно пытаюсь понять, во что я влипла. Второй раз за день.
— Яков… — набравшись смелости, окликаю около серой металлической двери. — Если у вас такой ресурс, то почему вы своего брата не можете освободить?
— Смешно. Хорошая шутка, — наклоняет он голову. Не смеется. Даже не улыбается. Просто рассматривает меня с интересом, будто впервые видит и поясняет лениво. — Моего брата подозревают в убийстве, которое он не совершал. ОМОН ворвался через минуту после выстрела. На полу труп, а рядом охранник от боли корчится. Ну и Юра с пистолетом. Что бы ты решила на месте следаков? Свидетели утверждают, что брат выхватил оружие у охранника. Но им никто не верит. Всем Юрку засадить хочется. На сто томов уголовного дела расписали. Но ничего… Мы работаем, — слегка улыбается он мне. Просит конвоира открыть