Болт, сука, моментально встает. Вот только этого мне и не хватало. От одного голоса стояк. Нормально?
— Ладно, дай трубку Яше, — обрываю разговор. Иначе точно свихнусь.
— Да, братан, слушаю, — врывается в ухо недовольный голос брата.
— Девочку чтобы не трогал никто. Понял? Пусть все слюни подотрут и даже не пялятся. Предупреди пацанов. Иначе бошки всем пооткручиваю.
— Понял, понял, Юрец, — озабоченно тянет Яша. — Ты сам… Да? — усмехается в трубку брат.
Зараза. Сразу врубается, когда не надо.
— Нет, братан. Девочка — хорошая, правильная. Сразу видно, специалист. Вот пусть двадцать четыре на семь занимается Стефанией и не отвлекается на всякую ерунду.
— А-а, ты в этом смысле, — глумится Яшка. Тот еще горький перец. — Да я народ проинструктирую, — заявляет важно и тут же поспешно добавляет. — Повиси. Тут вторая линия. Михайлов пробивается.
— Хорошо, — вздыхаю я. Прикрываю глаза. И снова думаю о Лиде. Вспоминаю, как сидела на краю стула в комнате для свиданий. Бледная, сгорбленная, в мятом голубом платьице.
Ела аккуратненько. Маленькие кусочки осторожно в рот клала. Хорошая девочка. Не для меня. Шлюх полно. На любой вкус. А постоянная зачем? Мозг взрывать? У бывшей это хорошо получалось.
И Стешку она погубила. Орала все «Толстая! Толстая! Никто тебя замуж не возьмет». А теперь лишь бы выходить. Вся надежда на Лиду. Только бы получилось у нее. Последний наш шанс. Если спасет мне Стешку, отблагодарю. В долгу не останусь. Дочку ее попытаюсь вернуть.
Кстати, надо дать поручение братьям. Пусть накопают инфы по Лидиному мужу. Соберут досье. Интересный сучоныш. Видать, административный ресурс у него немереный…
— Юра, у нас проблемы, — врывается в мои размышления брат. — Мышь руку сломала. Леша говорит, везут в травму. Мы сейчас с Лидой туда же зарулим…
— Как? Почему? Что случилось? — подскакиваю с койки. Меряю шагами камеру. Благо я тут один обитаю.
— Взмахнула рукой, царевна Лебядь наша, ударилась о косяк и сломала предплечье, — едко бросает брат. Он уже задолбался с моими проблемами. Понимаю. Но пока ничем помочь не могу. На нем все. И на Тохе. Больше никому не доверяю. Если братья сдадут, зачем жить тогда?
— Да что за фигня? — рыкаю я. — Так не бывает.
И осекаюсь на полуслове. Бывает. Косточки тонкие. От малейшего удара трескаются.
— Лида говорит, возможно, начался остеопороз, — важно заявляет Яков.
Прикрываю глаза, пытаясь остановить приступ ярости. Никто, сука, не виноват. А дочь моя загибается.
— Двигайте в травму, — приказываю хрипло. — Пусть Лида сразу приступает к своим обязанностям. Представь ее Стефании и Михайлову…
— Да, хорошо, — коротко роняет Яша. — Я тогда сразу в город вернусь. А они в Мокшанку сами…
— Нет, — обрываю раздраженно. — Я же тебе сказал. И персоналом инструктаж проведи. Сейчас кто-нибудь лапы потянет, а нам потом нового спеца искать. А времени мало осталось. Если этот… отсеопар... короче, если эта хрень началась, то надежды на выздоровление мало. Точка невозврата пройдена…
— С чего ты взял? — огрызается брат.
— В интернете читал, — придумываю на ходу. А сам вспоминаю слова известного лепилы, к которому я лично возил Стефанию.
Остеопороз — это ж. па.
— Если у тебя все… — пытается попрощаться Яков.
— Нет, — бодаю башкой воздух. — К Лиде охрану приставь. Как бы через нее не зашли, бро…
— Это исключено, — отрезает брат. — Дараганов не будет.
— Я тоже так думаю, но береженого бог бережет, — вздыхаю тяжко и добавляю нехотя. — В Мокшанке, естественно, свободное передвижение. А вот если надумает выйти за ворота, только с охраной.
— Я думал, мы закрыли, — тихо стебется Яша.
— Мы же не звери какие, братан, — фыркаю в трубку и сразу перехожу на серьезный тон. — О состоянии Стешки доложишь лично. А от Лиды я видеоотчет жду.
— Понял. Принял. Работаем, — коротко по-военному рапортует Яков и отключается.
А я все еще кружу по камере. Гляжу на унылые серые стены, пытаюсь порешать кое-какие проблемы, но мысленно снова возвращаюсь к сиделке дочери.
Хорошая она. Красивая.
«Нам с тобой не обломится», — со вздохом опускаю глаза на вздыбленную ширинку.
Глава 10
— Концепция меняется, — резко заявляет Яша. Смотрит на меня, потом на водителя. — В районную травму гони, братан. Стефания Юрьевна сломала руку. Хорошо, хоть не шею, — вздыхает устало.
— Опять перелом? — напрягается охранник. — Она же недавно ногу ломала…
— Откуда я знаю! — огрызается Яша. — Михайлов позвонил, сказал. Едем, короче. Лиду оставим со Стешкой. Их потом Михайлов привезет. А я вечером подъеду. Дел за гланды.
«Плохо дело, — размышляю, отвернувшись к окну. — Если пошли частые переломы, значит, начался остеопороз… А если я не справлюсь… Если помрет эта самая Стефания? Что тогда? Лютовы меня рядом в лесочке прикопают?»
Стискиваю дрожащие пальцы, смотрю на густую поросль елок и сосенок.
«Вот и лес как раз имеется!» — думаю горько. И как только машина тормозит около больничного пандуса, собираю волю в кулак.
Еще ничего не произошло. Перелом. Может, удастся спасти!
— Выходим, Лида, — командует Яков. И я дергаюсь, как от удара.
Вылетаю из машины со своей стороны. Быстрым шагом догоняю Лютова. Кручу головой по сторонам.
«А если сбежать? Ну не убьют же меня?» — представляю, как отпрашиваюсь в туалет, вызываю такси и уезжаю к себе.
Уголовное дело закрыто, или меня вычеркнули из списка подозреваемых.
«Как вычеркнули, так и впишут обратно. Ты с кем играть вздумала, девочка?» — звучит в голове властный голос старшего Лютова. — «Давай. Выкинь глупости из головы. И работай».
Да, конечно. Куда мне деваться? Обозлить против себя и полицию, и криминал, это надо постараться.
«Беги, Лида! Беги!» — бьется в голове крамольная мысль. Но я сосредотачиваюсь на широких плечах Якова Лютова. Послушно, как коза на веревочке, иду следом.
— Прошу, — распахивает он передо мной белую дверь с табличкой «Дежурный врач-травматолог». Захожу и обалдело смотрю на изможденную плачущую девчонку в трикотажных шортиках и майке, из-под которых выпирают худые конечности.
Бриллиантовая косточка, твою ж мать!
— Что на этот раз? — не здороваясь, хмуро интересуется Яков. — Ты уже сразу об стену убейся, что ли? — рычит раздраженно.
— Вечно ты, — огрызается девчонка и переводит взгляд на меня. Молча рассматривает, словно зверушку заморскую.
— Так. Мыша, — приказным тоном рыкает Лютов. — Знакомьтесь. Лида. Сиделка твоя. Ну а это Стефания Юрьевна, — тянет насмешливо. — Твоя головная боль, Лида.
— Не нужна мне сиделка! — взвизгивает девица. Пытается встать, но теряет равновесие.
— Сотрясение мозга не выявлено? — буравит строгим взглядом врача Лютов.
— А? Что? Так рука… — пытается оправдаться тот.
— Ну, я понял, — усмехается криво Яков. Набирает что-то в телефоне и тут же, прокашлявшись,