— Чего потеря?! — если при первых симптомах я еще вяло кивнула — что такое читала, то про потерю памяти ничего в согласии не говорилось.
Или я просто не дочитала этот пункт.
— Не волнуйтесь. Обычно этот эффект кратковременный.
— И всё-таки… А если он меня не узнает?
— Вот врачи и ждут, когда он проснется, чтобы проверить первичные реакции. Понимаете, он, как прибыл в наш мир вместе с Алёной Игоревной, так и не пробуждался больше. И неясно, пострадало что-нибудь при переходе, или нет.
— То есть он в коме?! — спросила я самое страшное.
— Нет, просто спит. Лечебный сон. Такое бывает, если резкий прилив магических сил. А он произошел — в операционной была такая вспышка, вы бы видели! Мы на пару секунд ослепли все. Теперь организм пытается справиться с новоприбывшей силой и выстроить потоки. Это чтобы правильно функционировать. Поймите, сон в таком случае — самая первая помощь. А наши организмы сами знают, как себе помочь. Поэтому и есть у врачей такой принцип: «Не навреди!». Во сне детки выздоравливают, во сне и магические вертикали выстраивать проще.
— Да, но всё равно… Что-то долго он спит. Как бы эти вертикали его не испортили… — пробормотала я, совершенно сбитая с толку.
И вот теперь, после нескольких часов тревожного ожидания, в палату въехала каталка с сыном.
— Темка! — я бросилась к любимому комочку. Тому, кто был самым важным существом на свете, — Как ты, котенок?
— Амммаааа… — протянул жалобно он и вдруг блеснул на меня зелеными глазами.
Ослепил прямо! Это было так неожиданно, что я подпрыгнула у каталки и вопросительно взглянула на медсестер. Девушки потупились, и ничего не сказали.
Ясно. Первая странность, к которой следует привыкнуть — у моего сыночка мерцают глаза. Ярко-зеленым неоновым светом.
А что, наверное, это не самое страшное в жизни. Подумаешь, вот были нормальные глаза, а потом вдруг замерцали. А теперь снова погасли и выглядят как обычно.
…В садике дети испугаются, наверное. А может, нам и не нужно идти в обычный садик? Поищем что-нибудь в Междумирье. Или в какой-нибудь магический мир попросимся, как Нора.
— Мама! — вдруг четко выговорил сынок и сел на каталке, подтянув одеяло к груди, — Я скучал по тебе, мама.
Словами не передать, что я ощутила! И радость, и недоверие — ведь раньше Темка говорил лишь междометиями, а меня называл ама или ма, и страх, что сейчас что-нибудь случится, и он снова разучится говорить. Целую гамму чувств, ярких и противоречивых.
Вместо ответа, крепко обняла сына. Прижала к груди и пообещала себе, что всё самое страшное позади. Теперь у нас начнется новая жизнь. А всё, что омрачало ее раньше, мы переживем.
— Как ты себя чувствуешь? — заглядывая в его зеленые, ставшие теперь уже обычными глаза, я искала в них магию.
Мой сын — оборотень. Так в чем же различие?
— Хорошо, — ответил сынишка совершенно чисто и без запинки.
Я снова чуть не расплакалась.
— Мамочка, помогите переложить сына на кроватку, — вернула меня к действительности Эллен и откинула одеяльце, — Давайте аккуратненько! Вы держите за ноги, мы переносим туловище…
— Я сам! — вдруг бодро ответил сынок и, блеснув глазами, перескочил с каталки на детскую постель.
Секунду все ошарашенно молчали. Я — потому что не знала, правильно ли поступил Темка, и стоит ли его отругать за самоуправство. Он у меня шкодливый ребенок, это ясно. Но разве не должен он лежать в полудреме? О чем-то таком мне говорили с самого начала.
Или я всё неправильно запомнила.
Медсестры стояли, разинув рты.
— Вот это да! — выговорила, наконец, Эллен, — Шесть часов с операции прошло, а он носится по кроватям. Так не бывает.
— Может, у него уже всё зажило? — робко поинтересовалась я, наблюдая за сыном — он лег на кровать, вытянул ноги, накрылся одеялком — всё чин-чинарем, и теперь водил рукой по светло-желтой стене и царапал ее ногтем.
— Ну да, как на кошке! — недоверчиво фыркнула медсестра с черным каре и поправила очки, — Не позволяйте ему прыгать. Шов разойдется. Так нельзя! Видимо, анестезия отошла, и у него прилив сил…
— Не было анестезии, — перебила Эллен и покачала головой: — Он должен валяться в кровати чуть живой. То есть без сил!
— Кирилл Иванович разберется! — медсестра повернулась бейджиком и я прочитала — Файра Коданс. Надо бы запомнить непривычно имя, раз медсестра в паре с Эллен тоже следит за нами. — Мамочка, вы меня слышите? Если шов разойдется, придется повторно зашивать. Вы этого хотите?
— Нет! — ответили мы с Темкой хором и озадаченно переглянулись.
— Тогда лежи смирно! — погрозила ему Файра пальцем, — Ужинать будете, мамочка? Вы не заходили в столовую. Нам сказали. Так дела не делаются. Кушать надо, чтобы силы были. Вы ведь человек. Принести вам в палату?
— Да, пожалуйста! А нужно ли кушать Тёме? — за всеми этими перипетиями я и вправду полностью забыла о еде.
— До завтра не нужно. Пусть организм восстанавливается.
— А когда к нам придет врач? Ну… посмотреть на Темку. Всё ли в порядке.
— Посмотрели уже, — отмахнулась Файра, но скептически оглядела сына. Видимо, его прыжок произвел на медсестру неизгладимое впечатление, — Если что-то случится, мамочка, или он будет странно себя вести — подойдите на сестринский пост в конце коридора. Вызовем дежурного врача. Сегодня Григорий Иванович. А завтра с утра ваш лечащий на обходе посмотрит.
— И во сколько обход?
— В восемь.
— Хорошо. Спасибо!
Медсестры ушли, выкатив каталку, и мы остались одни. Я повернулась к Темке и погладила его по взлохмаченной голове. Волосы были твердыми, колючими. Словно бы месяц их не мыла.
— Бедненький ты мой котик! — не удержалась я, и снова прижалась к сыну плечом, — Сколько же ты настрадался!
— Не плач, мам. — Темка отвлекся от стены и посмотрел мне в глаза. Очень по-умному улыбнулся, — Тетя Алена обещала, что я поправлюсь. И пойду в другой мир. Там краски, и всё такое красивое. Тебе понравится. Не плач, мама. Всё будет хорошо.
— Угу! — оторопело откликнулась я и вразрез своим словам разразилась слезами.
Ему всего лишь два года и два месяца. Еще только вчера он совсем не говорил. Мама, дай, пипи и ам-ам — не в счет.
А теперь сын изъясняется лучше нашего четырехлетнего соседа.
И это немного пугает. И немного нервирует…
Мамочки?! Нет, не так.
Ма-моч-ки!!!
В эту первую ночь мы спали на одной кровати. Темка заснул быстро, видимо, сил у него и вправду оказалось мало.