В словах оборотня чуялся подвох. Ну не мог он влюбиться в меня так быстро! Я — не женщина вамп, не какая-нибудь мисс мира. Вполне обычная женщина, еще и с ребенком.
Тогда зачем я ему? Сильному, одинокому мужчине. Весьма симпатичному и привлекательному. Почему именно я?
Вот, чего понять не могу.
Или дело не во мне, а в сыне, которого он, по-видимому, собрался опекать? В таинственном чудо-оборотне барессе?
От этих мыслей становилось еще обиднее. Получается, теперь на меня будут смотреть как на трофей — придаток к сыну. Не то, чтобы я мечтала найти себе мужчину или мужа — во мне и вправду всё словно отмерло, и выстраивать отношения я была не готова, как и призналась Рэю, но печалил сам факт того, что в нынешних обстоятельствах это становилось невозможным.
Как доверять мужчинам, если у них корыстный интерес?
…Всё внутри кипело от возмущения.
Глава 17
После обеда, в начале пятого, я дремала, подложив под щеку ладонь, и не сразу заметила, что в палату зашел Кирилл Иванович. Слишком тихо он передвигался, да и дверь с полами не скрипели, не выдавали чужого присутствия.
— Выйди, Габриэль, — услышала я тихий голос, и только тогда проснулась.
Волк поднялся на задние лапы и молча вышел в коридор. Я была благодарна ему за деликатность. Вернувшись после разговора с Рэем в растрепанных чувствах, я вполне могла бы сорвать на нем свою злость, если бы он перекинулся в человека и полез с вопросами.
Но Габриэль этого не сделал. Он лежал под столиком терпеливо и даже не предпринимал попыток подойти. Когда в палату постучалась Эллен и принесла поднос с обедом, он не поднял голову и не выказал заинтересованности. Я отложила ему котлету на тарелочку и положила перед оборотнем.
Он молча съел и закрыл глаза, якобы засыпая. И тогда я расслабилась и сама прилегла подремать. Неизвестность лучше всего переносится во сне.
Врач плотно закрыл за Габриэлем дверь, и повернулся ко мне:
— Джульетта Ивановна, с вашим сыном всё в порядке, не беспокойтесь. Он вернется в палату завтра, если хорошо проведет ночь. Я пришел поговорить с вами о вашей родословной. Были ли в вашем роду барсы, и знаете ли вы особенности ухода за их детенышами?
— Нет! Не слышала о таком. Может, мне почитать какую-нибудь литературу на сей счет?
Врач прошел и сел на единственный стул.
— Да, я попрошу медсестер найти для вас что-нибудь по теме. Понятно, значит, с особенностью психологии барсов вы не знакомы. Ладно… С этим, думаю, мы разберемся. Наша заведующая лабораторией недавно проходила курсы повышения квалификации как раз по животной психологии. Ее зовут Роксана…
— Ивановна! — тотчас угадала я, — Правильно?
— Да, — впервые улыбнулся широко врач. Саму улыбку я не увидела — он всё еще был в маске, закрывающей половину лица, но она коснулась глаз. И те заискрились внутренним светом.
…Интересный человек, то есть, оборотень — наш врач.
— Она и проконсультирует вас по ключевым вопросам воспитания. А когтеточку вам привезут вечером — делают на заказ по росту Темы. Сами понимаете, даже в магмагазине это занимает время.
— Когтеточку! — выпала в осадок я, а потом тряхнула головой и задала давно интересующий вопрос: — Кстати, Кирилл Иванович, вы можете рассказать, почему все врачи в вашей больнице носят это отчество? Не думаю, что их всех родил Иван.
Честно говоря, я не надеялась, что он ответит. Сложилось впечатление, что данный феномен — тайна за семью печатями. И только избранному кругу врачей ее могут доверить.
— Это дань уважения Владимурру Ивановичу, — помедлив, уже серьезно сказал врач, — Он внес неоценимый вклад в дело лечения оборотней. Первые врачи, поступившие на работу под его началом, взяли себе это отчество. Оно ведь исконно русское, российское. Ну и традиция прижилась. Тем более, что все мы с разных миров, и отчества в наших общинах не приняты.
— А как же Алена Игоревна, ваша фея? Кстати, удалось узнать, почему она оставила Тему без наблюдения?
— Удалось. Но об этом вам хотел рассказать Олег Иванович лично. Он зайдет вечером.
Я не сдержала разочарованного вздоха. Вот, Рэй! Придумал причину, чтобы снова явиться. Чувствую, просто так от него не отделаешься!
— Алена Игоревна — полукровка. И она с Земли, так что оставила отчество родного отца. Такое разрешается.
— Но всё-равно, как-то странно. Почему бы не взять отчество Владимуррович? Это же логичнее. Как бы дети выдающегося хирурга, его последователи!.. — пожала плечами я.
Моя версия не выдержала критики.
— Ну, вы скажете тоже, дети! — рассмеялся Кирилл Иванович, и я с удовольствием отметила, что смех у него приятный, бархатный, — Конечно, Владимурр Иванович опытный оборотень, в самом расцвете лет, из которых более ста пятидесяти возглавляет больницу, но он уж точно нам никак не отец. Скорее, таким образом мы подчеркиваем наше братство. Мы друг другу, как брат или сестра. Что-то вроде этого…
— Ах, братство! О таком объяснении я как-то не подумала, — улыбнулась в ответ, — Главное, чтобы не секта.
— Никакой секты. Ментально воздействовать на нас нельзя, — блеснул глазами врач, — При поступлении на работу мы подписываем соответствующие бумаги. Каждый врач — независимая личность, и мы настаиваем на этом.
— А пациенты могут как-то повлиять?
— Могут и не могут одновременно. Специальные бейджи защищают нас от внешнего воздействия, — он вытащил из-за ворота белый бейджик с именем на самой обычной голубой ленте и показал мне, — Артефакт подавления. Он умеет также диагностировать степень ментального воздействия. Если кто-то осмелится нарушить правила — хотя все пациенты подписывают бумагу, что не будут его применять на медицинском персонале, то бэйдж подает сигнал. Но такое случается редко.
— Вот как! Очень интересно. Никогда о таком не слышала! — улыбнулась я и заинтересованно подалась вперед, — А можно потрогать?
Кирилл Иванович согласился и хотел, уж было, передать мне бэйдж, как раздался противный звук. Тоненький, как будто комар пропищал. Мы одновременно вздрогнули.
Это же не мог быть сигнал о воздействии?
Но, ведь, я ничего не делала! Хотела только посмотреть!
Замерев, медленно подняла глаза на врача.
От былой веселости не осталось и следа. Мужчина подобрался и теперь возмущенно испепелял меня взглядом.
— Как вы посмели? После того, что я рассказал! Джули, от кого не ожидал такой подлости, так это от вас!
— Я ничего не делала! Ничего, я…
— Вы попытались оказать на меня давление! — жестко произнес врач и встал, — Единственное, что я не понимаю, — почему? Информация о бэйдже