Так, Вика, нужно притормозить.
Надеваю на себя тёплый костюм и жду приезда отца. Он не заставляет себя долго ждать.
— Ты готова, не передумала? — отец, несмотря на раннее утро, свеж и подтянут.
— Нет, конечно, не передумала, — отвечаю я, и мой рот расползается в широкой, дурацкой улыбке.
Отец смотрит на меня и шутливо качает головой.
— Ты давай там, уговаривай своего дикаря перебираться в Москву, я ему помогу здесь, если надо. Мне не нравится, что моя единственная дочь скитается на краю света в экстремальных условиях.
Я пожимаю плечами.
— Не обещаю, как получится, пап. Макар такой независимый, его невозможно заставить, если он не захочет.
Отец внимательно смотрит на меня.
— И что, — наконец говорит он, — если он не согласится на переезд, ты навсегда останешься там, с ним?
Я киваю, и снова мой рот растягивается в широкой улыбке без видимой на то причины.
Лицо отца становится суровее.
— Послушай, дорогая, я рад, что ты влюбилась. Но будь осмотрительна. Жизнь с любимым в шалаше хороша год, два, а потом она надоест. В конце концов, у вас могут появиться дети. И будет верхом идиотизма растить их посреди гор и лесов, без базовых удобств, хорошего образования и хоть какой-то медицины.
Я беззаботно машу рукой и обнимаю отца.
— Папа, какие дети, — весело щебечу я, — ты очень далеко загадываешь. Поживём — увидим. Не переживай за меня. Рядом с Макаром мне хорошо, да и он, в случае чего, сможет меня защитить. А теперь пойдём, а то опоздаем.
На лице отца скептическое выражение, но он не говорит ни слова, а просто подхватывает мой чемодан, и мы выходим из квартиры. Мою собачку я ещё вчера передала на передержку маме.
Мы быстро и без пробок добираемся до взлётно-посадочной полосы, где меня уже ждёт вертолёт, готовый к вылету. Я приветствую пилота, мы укладываем мой багаж, и я поворачиваюсь к отцу, чтобы попрощаться. Его лицо напряжено, но я не могу разгадать, что он думает в этот момент. Поэтому просто обнимаю и глубоко вдыхаю родной запах. Отец тоже крепко прижимает меня к себе.
— У тебя есть мобильный телефон, — шепчет он мне на ухо, — прошу, поищи там место, где берёт сеть, обещаешь?
Я согласно киваю, хотя прекрасно осознаю, что вероятность этого ничтожно мала.
— В любом случае, — продолжает отец, — каждый месяц вертолёт будет прилетать к тебе туда и привозить необходимые вещи. Если нужно, можешь через пилота передать список необходимого. Ну или... - он замялся немного, — улететь с ним обратно.
— Папа, что ты выдумываешь? — весело отвечаю ему, — я не собираюсь домой в ближайшее время.
— Это моё условие, каждый месяц в этот день вертолёт будет на месте, и пилот будет подробно докладывать мне о твоём состоянии. Если тебе не нравится это условие, значит, ты никуда не летишь! — в голосе отца появляются металлические нотки, а я знаю, что это не хорошо. Характер моего отца довольно тяжёлый. Поэтому согласно киваю и целую его в гладко выбритую щёку.
— Хорошо, пусть будет так, папочка.
Мы прощаемся, я усаживаюсь в вертолёт, и железная птица взмывает вверх. Я машу отцу до тех пор, пока он не скрывается из вида.
Что удивительно, у меня нет переживаний по поводу того, что я снова покидаю своих родных и близких. Я чувствую себя так, словно лечу на какой-то умопомрачительный курорт, о путешествии на который, я мечтала много лет. Почти всю дорогу я парю в мечтах и прихожу в себя, когда пилот сообщает о том, что мы начинаем садиться.
Вглядываюсь в знакомые очертания гор и лесов, и испытываю эйфорию. Уже совсем скоро я окажусь в страстных объятиях Макара.
Погода нам благоволит, и мы садимся без лишних приключений.
По приказу отца, пилот должен сопроводить меня до места и помочь отнести мне вещи. Мы доходим до выступа скалы, после которого виден домик Макара, и я останавливаю парня.
— Давай здесь попрощаемся, — говорю я ему, — дальше я пойду сама.
Лицо пилота вытягивается.
— Но Виктория Сергеевна, мне был дан приказ...
— Не волнуйся, — успокаиваю его, — я никому не скажу. Лети обратно и ни о чём не волнуйся.
Пилот колеблется, но всё-таки прощается и уходит.
Я глубоко вдыхаю, чтобы унять бешеное сердцебиение. Решаю оставить багаж здесь, до домика рукой подать, и с ним ничего не случится, а потом Макар поможет мне.
Налегке добегаю до двери, и распахиваю её. Всё как и прежде, за время моего отсутствия ничего не изменилось. Я захожу в домик, закрываю за собой дверь и скидываю пуховик. Почти сразу натыкаюсь на взгляд Макара и вздрагиваю. Он холодный, чужой и отстранённый.
— Зачем ты вернулась? — Макар смотрит на меня неприязненно и равнодушно. — Я тебе не рад. Возвращайся домой.
Глава 28
В недоумении смотрю на Макара: "Он что, серьёзно? И как я по его мнению должна вернуться домой?".
— Ты что, не рад меня видеть? — делаю ещё одну попытку я.
— Нет, — короткий ответ больно режет по сердцу.
Он встаёт и складывает руки на груди, словно отгораживаясь от меня.
Взгляд непроницаем, на лице не дрогнул ни один мускул, никаких попыток подойти или обнять. А я уж себе нафантазировала страстную встречу.
Вот дура! И что же мне теперь делать? Сдаться? Но это не в моём характере. Не может быть, чтобы за несколько дней он успел забыть меня. Решаю идти напролом.
Медленно стягиваю верхнюю одежду, наклоняюсь и в соблазнительной позе расстёгиваю сапоги. Потом грациозно, кошачьей походкой направляюсь к нему.
— А я скучала, — шепчу я и провожу кончиком языка по верхней губе. Успеваю заметить, что во взгляде Макара вспыхивает пламя, но он тут же опускает глаза.
— Даже не пытайся, — его голос снова ровный и спокойный.
Макару удаётся взять себя в руки.
— Ничего не выйдет.
— Я просто обниму тебя, хорошо? Ну не зря же я проделала такой долгий путь, — я продолжаю приближаться к нему. Он нужен мне сейчас, как никто и никогда, и я добьюсь своего.
Лицо Макара напрягается, он ничего не отвечает на мой вопрос, и я расцениваю это, как согласие. Подхожу