От моего прикосновения Макар вздрагивает, но по-прежнему не делает попыток обнять меня в ответ. Отстраняюсь от него и, глядя ему прямо в глаза, провожу ладонями по широким плечам. Вижу в его глазах бушующее пламя и понимаю, что я на верном пути, Макар сдерживается из последних сил. Опускаю взгляд на ширинку его брюк, где вырисовывается вполне отчётливый бугор.
— Врунишка, — ласково журю его, — зачем ты меня обманываешь?
Поворачиваюсь и также медленно, соблазнительно иду к кровати. По пути сбрасываю кофту, цепляю резинку штанов, стягиваю и перешагиваю через них, являя Макару своё умопомрачительное кружевное бельё. Слышу сзади поистине звериный рык, и через секунду меня сметает ураган по имени "Макар".
Он жадно целует меня, облизывает, кусает. Сжимает в объятиях так, что я начинаю опасаться за свою жизнь. Ещё через мгновение я оказываюсь без своего сногсшибательного белья, распластанной на кровати, и Макар жадно окидывает меня голодным взглядом.
— Ладно, — хрипит он, — ты меня раскусила, я и вправду обманываю. Я так скучал по тебе, Вика, желал тебя каждую ночь, каждое мгновение, даже спать без тебя не мог. Ты добилась своего, я твой.
Он снова набрасывается на меня, а я счастливо улыбаюсь, отвечая на его страсть...
Проходит немало времени, прежде чем мы, насытившись друг другом сполна, усталые, но удовлетворённые, отдыхаем после пережитой бури в объятиях друг друга.
— Вика, Вика, — Макар шутливо качает головой, — ну что же ты со мной делаешь? Я только убедил себя, что больше тебя не увижу, и ты появляешься вновь. Неужели не понимаешь, что у нас с тобой нет будущего? Мы из разных миров, с разным мировоззрением и жизненным багажом.
— Любовь поможет преодолеть нам все преграды, — уверенно заявляю я и сама себе удивляюсь, с каких пор я стала такой романтичной натурой?
Я нежусь в крепких руках Макара и вдруг вспоминаю о сюрпризе, который привезла для него.
— Погоди, я на секундочку, — вырываюсь из объятий Макара и бегу к своей куртке. Вытаскиваю белый конвертик и торжественно вручаю его.
— Вот, это тебе! — сажусь на кровати по-турецки и наслаждаюсь эффектом неожиданности, который я, надеюсь, произвела на Макара.
Он недоумённо крутит конвертик в руках, потом вскрывает конверт. Вытаскивает лист бумаги и старую фотокарточку. На глазах лицо Макара меняется. Из расслабленного и открытого он моментально замыкается в себе, его лицо становится угрюмым и мрачным.
— Где ты это взяла? — он отбрасывает письмо, даже не читая его.
— Я разыскала твою маму, мы поговорили с ней, она просила передать тебе вот это, — я недоумённо смотрю на его гневное лицо: "Что такого я сделала, ведь хотела как лучше"...
— Зачем ты пошла к ней? — в его голосе звучит боль. — Она ненавидит меня. Обвинила во всём случившемся и больше не хочет знать.
— Но она же твоя мать, единственная родная душа на этом белом свете, — тихо говорю я и глажу его по плечу.
Сейчас Макар, несмотря на свои внушительные параметры, напоминает маленького одинокого мальчика: обиженного и растерянного. Мне хочется его утешить, успокоить.
Он смотрит на меня, и в его глазах я читаю вопрос, который он хочет, но боится спросить. Наконец решается.
— А отец? — он с надеждой смотрит на меня, и я, не в силах произнести ни слова, просто качаю головой.
Он всё понимает. Теперь его глаза — это колодца, полные боли.
— Я даже с ним не попрощался, — хрипло произносит он и закрывает лицо ладонями.
— Всегда можно всё исправить, — тихонько говорю я и обнимаю его.
— Как? Не представляю. Я всё потерял, и возврата нет.
— Мы можем вернуться домой, вместе. Ты помиришься с мамой. Мой отец пообещал помочь тебе с работой...
Макар отталкивает меня, его глаза сверкают.
— Так вот зачем ты приехала, — зло говорит он, — ты не отказалась от мысли вернуть меня в реальный мир? Но я тебя разочарую. Никто, никогда не сможет изменить моё решение. И чем быстрее ты это поймёшь, тем тебе будет проще строить свою дальнейшую жизнь. Со мной или без меня, — он сердито отворачивается к стене, тем самым давая понять, что разговор окончен.
Я решаю не накалять обстановку и оставить разговор о возвращении в Москву для более подходящего момента. Постепенно, шаг за шагом, я смогу убедить Макара покинуть это место, в этом я ни на секунду не сомневаюсь.
Не будь я Виктория Зайцева!
Глава 29
В последующие дни и недели мы действительно не поднимаем тему переезда в Москву, а наслаждаемся обществом друг друга. Мы не ругаемся, не спорим, отдавая предпочтение днём — задушевным разговорам, а ночью — страстным объятиям. Каждый день всё больше сближает нас, и я уже не могу представить своей жизни без Макара. Он прочно закрепился в моём сердце.
В нашей местности постепенно наступает лето.
Для меня Сибирь всегда ассоциировалась с очень холодным климатом. Но на самом деле всё оказывается не так страшно. Комфортная температура позволяет нам совершать вылазки на природу и любоваться суровой красотой этих мест.
Вот и сегодня, проснувшись утром, мы решаем прогуляться. Макар обещает показать мне своё самое любимое место, куда он часто приходит, когда хочет подумать о смысле жизни.
— Ты будешь в восторге, — говорит он, — там очень красиво.
Решено. Мы собираемся и выходим наружу.
На улице светит яркое солнце, и мне в моём костюме даже жарковато. Путь оказывается неблизким и нелёгким, но в итоге потраченные усилия того стоят. Мы выходим на берег горной реки. Она шумно сбегает с каменистого склона, ловко минуя пороги, и её вода переливается бликами, отражая солнечные лучи. Я застываю в восхищении и чувствую, как Макар обнимает меня, прижимает к своему крепкому телу.
— Ты первая и единственная, кто был здесь кроме меня, — шепчет он мне на ухо, и его дыхание запускает по моему телу россыпь мурашек.
Находим уютный бережок, покрытый молодой травой, расстилаем плед, раскладываем на нём наши нехитрые припасы и бутылку вина, которую я привезла из Москвы, специально для особенного случая. В честь солнечной погоды и хорошего настроения решено устроить пикник.
Мы медленно потягиваем терпкое вино, лениво перекидываемся ничего не значищими фразами и любуемся открывающимися перед нами живописными видами. Ничего не предвещает беды.