Дживон поморщился, когда его в очередной раз кто-то толкнул, и поднялся на эскалаторе на второй этаж в кофейню, где готовили вкусные десерты и варили отменный кофе. Он приходил сюда время от времени, чтобы оценить прогресс конкурентов, хотя его пекарне до них было ой как далеко. Но дух соперничества каждый раз гнал сюда Дживона.
Он миновал высоченные полки с книгами, завернул за угол, и звук будто выключили: так тут было тихо. Люди за столиками читали, медленно потягивая кофе, и по какой-то волшебной причине сюда не доносился шум и гомон с первого этажа.
Дживон поздоровался с баристой, который уже знал его в лицо, по традиции заказал американо и приступил к выбору десерта. Кажется, с прошлой недели у них не появилось никаких новинок… Решив ничего больше не брать, Дживон сел за столик прямо за стеллажом с книгами и вдруг увидел Инсу. Она сидела напротив и была так погружена в чтение, что не увидела своего нового «начальника». Несколько секунд он колебался, не зная, обозначить свое присутствие или не мешать, но она вдруг подняла голову и увидела его. Ее лицо расцвело в улыбке, и она несмело махнула ему рукой. Дживон понял это как сигнал к действию и направился к ее столику.
— Привет, — поздоровался он, все же не спеша садиться.
— Здравствуйте, директор, — поклонилась она, и он на секунду замер, примеряя на себя новое обращение. Да уж, директором его еще никто не называл! — Присаживайтесь!
— Что читаете? — Дживон устроился напротив, но все равно чувствовал себя неловко из-за того, что вторгся в ее маленький мирок. К тому же не знал, как с ней говорить: она очевидно была младше, к тому же формально теперь находилась в его подчинении, но перейти на панмаль[1] казалось грубостью.
— Хилинг роман[2] «Кофейня на берегу моря», — она повернула книгу, показывая обложку.
— Я слышал, что этот жанр становится все популярнее, но сам пока еще не читал, — сказал Дживон, вдруг подумав, что вообще давным-давно ничего уже не читал.
— Я очень люблю подобные книги! Вы знаете, они очень полезны и заставляют человека посмотреть на свою жизнь совсем под другим углом. Например, модное нынче достигаторство, стремление к материальным благам, желание сделать карьеру и стать значимым для общества, здесь не имеет ценности, — с воодушевлением начала рассказывать Инсу. — Суть этих романов сводится к мысли, что даже маленькая, незначительная с точки зрения общества жизнь также важна, как и все остальные. И необязательно стремиться к чему-то, напрягаясь сверхмеры, ведь за этой гонкой мы не замечаем окружающую нас жизнь. А умением увидеть мелочи, детали и оценить их красоту обладают немногие.
— Интересные наблюдения, я никогда об этом не задумывался, — проронил Дживон, любуясь тем, как преображается лицо Инсу, когда она рассказывает о том, чем действительно увлечена. — Но разве смысл жизни не в том, чтобы выжать из нее максимум? Я имею в виду, если мы берем за основу мысль, что живем один раз и никакого перерождения не будет, то стоит прожить свою жизнь на полную катушку.
— Зачем? — Инсу улыбнулась и посмотрела на него как на неразумного ребенка. — Если, как вы говорите, перерождения не существует, тогда и деньги, и карьера, и все, чего с огромным трудом добивается человек, тоже не имеет смысла. Какую бы жизнь мы ни прожили — роскошную или бедную, нам будет все равно, когда мы уйдем за грань. И абсолютно безразлично то, что останется здесь после нас. Поэтому не лучше ли жить просто и спокойно, чем гнаться за чем-то всю жизнь?
— Возможно вы правы, но мне кажется, человек так устроен, что постоянно хочет чего-то большего, стремится улучшить то, что есть, покорить новую вершину. Вы не думали, что это заложено в самой природе человека? — Дживон только сейчас вспомнил про свой кофе и сделал несколько глотков.
— Биологи говорят, что в человеке не заложено почти ничего, у нас практически нет инстинктов, мы — чистый лист, на котором социум и культура, в которой мы родились, рисует все, что хочет. Если бы это было не так, то все страны мира жили бы одинаково, но у нас огромное количество культурных различий и особенностей, которые представителям других народов кажутся совершенно дикими. Так что по моему мнению нет никакого «правильно», и каждый человек должен жить только так, как хочет он. Единственное условие — не мешать и не вредить другим, а вот с этим в нашем мире до сих пор все плохо.
— Проблема в том, что чрезвычайно сложно отделить свои собственные желания от того, что мы слышим и видим с детства, — кивнул Дживон, соглашаясь с ее доводами.
Сам он редко размышлял на такие глобальные философские темы и вдруг поймал себя на мысли, как интересно ему беседовать с Инсу и как хочется узнать о ней что-то еще, помимо того, что она нуждается в деньгах. Она не была красавицей в общепринятом смысле этого слова, но, когда говорила о том, что ей интересно, ее лицо становилось одухотворенным и по-настоящему прекрасным.
— Вы где-то учитесь?
— К сожалению нет, — вздохнула она. — Поступить по квоте не получилось, а денег на обучение у меня нет. Я перебиваюсь временными заработками, чтобы содержать себя и младшую сестру. Ей пятнадцать. Коплю деньги, чтобы дать образование хотя бы ей.
В ее словах было столько горечи и сожалений, что у Дживона сжалось сердце. Как же несправедлив этот мир, если умная, думающая девушка элементарно не может даже получить образование.
— Кстати вы зря закрыли сегодня пекарню, — вдруг сказала Инсу. — Сегодня же воскресенье.
— Для меня все дни одинаково неудачные, — грустно улыбнулся Дживон. — Что в понедельник, что в субботу посетителей почти нет.
— Мы это исправим, — уверенно сказала Инсу.
Когда они вышли из COEX, было уже совсем темно. Дживон остановился в нерешительности, одновременно желая проводить Инсу до дома, но