Смущение подступило к горлу, как изжога. Очевидно, она пересекла очень заметную черту на песке.
— Я не заработал этот бутерброд. — Блейк смотрел на сэндвич так, словно тот мог ожить в любую секунду.
— Ну, с моей точки зрения, заработал. Ты провожал меня до моей машины и развлекал меня неделями. Я ценю это. — Она следила за его глазами в поисках признаков жизни.
— От любого мужчины следует ожидать, что он проводит оставленную без присмотра женщину к её машине. — Блейк перевёл взгляд на её ноги.
Конечно, он хочет быть заботливым джентльменом, а не дрессированным тюленем, добывающим пищу за представления с мячиком.
— Ты хочешь сказать, что я неженка и не смогу дойти к своей машине самостоятельно? Я поделилась с тобой своим страхом темноты, и теперь ты бросаешь его мне в лицо. — Ливия прищурилась на него и заглянула сквозь ресницы одного глаза. Пожалуйста, пусть это сработает.
Его глаза метнулись к её лицу.
— Нет, конечно нет. У меня нет желания ранить твои чувства.
— Что ж, как наделённая основополагающими полномочиями женщина, я решила отплатить за твою доброту. У меня нет намерения ставить перед джентльменом задачу и не отвечать взаимностью.
Ливия вздёрнула нос с притворно преувеличенным достоинством.
Его тон стал немного более игривым.
— Как я уже сказал, это не было моей задачей, этого требовали манеры. Я мог бы взять этот бутерброд, если бы ты также угостила те пятьдесят человек с платформы вкусным пончиком, но я вижу только один.
— Ты действительно не собираешься его съесть?
Он покачал головой, и его волосы упали на застенчивые глаза.
Ладно. Ливия сменила тему и вежливо болтала с Блейком о погоде, пока не прибыл поезд. Она не упомянула о завтраке, когда увидела его вечером, и ушла от него немного быстрее, чем обычно. Ей пришлось остановиться в магазине.
Я буду кормить пятьдесят проклятых людей каждое утро, если придётся. Просто чтобы он смог съесть один единственный бутерброд.
На следующее утро она проснулась перед рассветом и к пяти часам уже была на посту в кухне. Разбитая яичная скорлупа покрывала весь прилавок вокруг раковины, а обёрнутые фольгой круглые сэндвичи были уложены на каждом доступном квадратном дюйме стола и некоторых стульях.
Примерно через час Кайла наткнулась на эту сцену, зайдя через заднюю дверь.
— Какого черта? — проворчала она. Она убрала с лица растрёпанные волосы, чтобы получше рассмотреть погром на кухне. — Ты что, страдаешь от лунатизма после принятого снотворного?
— Ты уже встала? Подожди-ка, ты только вернулась домой? Это то, во что ты была одета вчера, — сказала Ливия, изогнув брови. — Кстати, я не принимаю снотворное. И что ты подразумеваешь под лунатизмом? — Она ополоснула руки в раковине.
Кайла открыла холодильник и взяла апельсиновый сок. Она глотнула его, как в рекламе «Тропиканы», и громко рыгнула, когда закончила.
Ливия сморщила нос.
— Ты омерзительна.
Кайла показала сестре средний палец.
— А у тебя слишком длинный нос.
Кайла жила, только для того, чтобы шокировать Ливию при любом удобном случае.
— Лунатизм… я даже не знаю… Люди принимают снотворное, им кажется, что они спят, но на самом деле они бодрствуют, заказывают пиццу и даже умудряются охмурить доставщика!
Ливия закатила глаза.
— Ты собираешься сказать мне, где пропадала всю ночь? — Она разбила ещё яиц в огромную миску.
— Ты собираешься сказать мне, почему ты гроза всех цыплят в Покипси? — Кайла понюхала свою подмышку и скривилась.
После минутного молчания, сестры завершили обсуждение тем, что показали друг другу языки.
Сорок пять минут спустя Ливия торопилась, стараясь успеть, упаковывая бутерброды в продуктовые пакеты, а один особенный пончик оставила в холодильнике. Если бы она опоздала на поезд, весь этот кавардак стал бы напрасным.
Когда она с визгом прибыла на станцию, солнце взошло, так что она знала, что будет нести свою награду одна по лестнице. Пройдя по крутым ступеням, чувствуя себя вьючным мулом, Ливия скромно села на скамейку, изо всех сил стараясь не обращать внимания на Блейка. Он наблюдал за ней из своего тенька с любопытной ухмылкой. Наконец она оглянулась через плечо и вытащила табличку, которую сделала по этому случаю:
«Бутерброды на завтрак для всех!»
Она держала ее так, чтобы Блейк смог прочитать. Он покачал головой и прикусил губу.
— Ты сошла с ума, — прошептал он.
Она послала ему воздушный поцелуй, и он сделал вид, что поймал его. Она почувствовала, как её горячий румянец переливается с шеи на щёки. Все их предыдущие разговоры можно было истолковать как дружеские, но это был откровенный флирт. Всякий раз, когда Ливия смотрела в его сторону, у нее покалывало всё тело.
Её «клиенты» получали от неё её дежурную улыбку, а в качестве бонуса — бутерброд. Кто-то сказал спасибо, а кто-то пожаловался, что яйца холодные. Ливия снова встретилась глазами с Блейком, и он покачал головой, прислонившись к кирпичной стене станции.
Когда у неё осталось два бутерброда, она закрыла магазин. Несколько последних прибывших на перрон, оставшихся без бутербродов, заворчали. Но Ливия покачала головой и, закинув сумку за спину, подошла к Блейку.
— Теперь не подведи меня, — сказала она, заходя в его тень. — Я много работала, чтобы заставить тебя попробовать мою стряпню.
— Ты упрямая женщина, — сказал он одобрительно. Он оттолкнулся от стены и встретил её на середине пути.
Ливия не могла оторвать глаз от его губ.
— Значит, я почти уверена, что мы заключили сделку, верно? Теперь я получу удовольствие, навязав тебе свой сэндвич.
— Если ты так говоришь, я просто обязан принять твоё подношение. — Он официально кивнул.
Ливия сморщила нос и улыбнулась этому триумфу над его очевидно строгим кодексом принципов и правил. Она протянула ему сумку, и они сели на землю. Казалось, он растворился в еде. Он явно вёл битву, чтобы не проглотить все это за раз. Он такой голодный.
Ливия снова разозлилась на себя за то, что раньше не приносила еды. Каждое утро он прятался в тени, он был голоден, а она его не кормила. Это казалось ей святотатством.
Блейк вытер рот салфеткой, которую она дала.
— Это было изысканно. Я смиренно благодарю тебя.
Ливия быстро ответила.
— А я тебя.
Она упаковала мусор и застегнула сумку. Его глаза следили за её руками, заботящимися о нём.
— Сегодня чудесное утро, — подсказала Ливия. Она просто хотела услышать его голос ещё немного.
— Сегодня чудесное утро, — повторил он.
Вместо того, чтобы любоваться великолепием осенних красок и неспокойной реки Гудзон, его глаза сканировали её лицо, словно наслаждался миллионом миль небес.
— Скажи