Мы становимся просто светом, просто энергией, просто любовью без личности.
Мы исцеляем планету ценой себя.
Среди этого растворения вспыхивает одна мысль.
Я люблю этих мужчин, и не хочу их терять… Я хочу быть с ними.
Хватаюсь за этот образ, как утопающий за соломинку.
И через нашу распадающуюся связь я чувствую два ответных порыва!
Две яростные, отчаянные хватки. Каэлэн цепляется за холодную ясность своего долга, а Риан за пылающую жажду жизни, за смех, за будущие рассветы, которые он хочет видеть со мной.
Они не отпускают меня. Они тянут меня назад к себе.
Световой канал, выполнив свою работу, с гулким, чистым звуком, похожим на удар хрустального колокола, размыкается.
Тёмное ядро теперь сияет ровным, ласковым, бело-золотым светом. Волна этого света расходится от центра, как рябь по воде. Она бежит по жилам Леса, смывая багровые прожилки, залечивая трещины. Воздух на моих губах перестаёт горчить, он снова сладкий.
Последнее, что я чувствую, прежде чем тьма накрывает меня с головой, это два падающих рядом тела и обрывки мыслей, полных такого немого ужаса и надежды, что на него нет слов.
И предлагаю посетить последнюю историю в рамках литмоба!
Глава 24. Эпилог
Напеваю тихую мелодию, поливая высокий стебель древа.
Я давно увидела его на просторах резиденции, но только недавно позволила себе перекопать и посадить.
Мне кажется, так гораздо уютнее в нашем доме. Оборачиваюсь ещё на пару переливающихся свечением растений.
Определённо уютнее.
Неподалёку отсюда накрыт стол и так полюбившиеся моим земные блинчики.
Риан только позавчера вернулся из командировки, улетал куда-то в сторону Элизиума, а Каэлэн наверняка отсыпается, потому что имел двойную нагрузку прошлой ночью.
Хихикаю про себя, на что Зюк вопросительно склоняет голову. Глажу любимую мордашку и перекрытую поток воды.
— А вы хотите блинчиков? — поворачиваюсь к Глипу, который сидит на плече.
Только ответом мне служит настоящий топот, что разносится гулом по нашему сектору.
Посылаю взгляд в Зюка и по его замешкавшемуся взгляду и низкому старту, понимаю, кто посмел нарушить нашу идиллию.
Буквально в следующее мгновение мой пушистый питомец срывается с места, а в пространство влетает Клод. Резко тормозит, издавая противный скрежет своими лапами, и медленно обводит помещение взглядом.
Смеюсь, потому что это ежедневная процедура. Притом что Клод не злится, а всего-навсего хочет поиграть. Он такой большой, грозный, буквально воин, как и его хозяин. Но в душе буквально ребёнок. Правда, габариты в сравнении с Зюком кажутся несоизмеримыми. А потому Зюк сразу же прячется, а если Клоду и удаётся его поймать, но мой малыш в прямом смысле летает по воздуху.
Правда, бывает холке Клода тоже достаётся.
— Клод, доброе утро…
Подхожу к животному и чешу за ушами. Он тянет свой шершавый язык, чтобы облизнуть меня, но я со смехом уворачиваюсь.
Днём эти товарищи устраивают настоящую катавасию, зато ночью мирно спят втроём на банкетке нашей спальни.
В ожидании шагов хозяина Клода разливаю соки по стаканам, а когда Каэлэн с оголённым торсом появляется у стола, заворожённо наблюдаю за ним.
— Доброе утро, мой генерал.
Улыбаюсь, оставляя посуду на столе. Он подходит ближе, касаясь своими жёсткими губами моих.
— Любимая, опять балуешь?
Он не улыбается физически, и только ментально я слышу его улыбку.
— Блинчики?
Сонный голос Риана врывается в наш поток, заставляя меня смеяться.
— Давай, братец, быстрее, а то я всё съем…
— Не заставляй нашу жену корпеть на кухне целый день, — шутливо ругается Риан.
Сажусь рядом с Каэлэном, наслаждаясь мгновениями этого тихого, уютного счастья.
Риан появляется в столовой буквально через десять минут, чмокает меня в макушку и садится рядом.
— Какие планы? — спрашиваю у своих генералов, чтобы рассчитать и свой рабочий день.
— У меня встреча со старейшинами, Риан останется в резиденции решать вопросы со стеной…
Да, после чумы, оборона Ксантиса заметно изменилась, и теперь там аж целое тройное поле, которое не позволяет никакой заразе проникнуть даже по воздуху.
Безусловно, это не убережёт, если носителем будет ксантианин, и разнесёт это внутри…но Риан считает, что это неплохая защита для возможных аномалий.
— У меня сегодня запись плотная, но я постараюсь пораньше закрыть садик…
— Если что-то нужно…
— Всё в порядке, — мягко улыбаюсь обоим.
Этот вопрос они задают постоянно, и я уже просила перестать, но разве их это остановит?!
— Только Клода можно взять с собой? Там повадился чей-то питомец гулять, и, мне кажется, эта самка…ну…
Риан издаёт смешок, а Каэлэн заметно напрягается.
— Ты хочешь найти ему подружку? — спрашивает он, вызывая взрыв нашего с Рианом хохота.
— Нет, хочу, чтобы Клод посетил территорию. Я читала, что…
— Малыш, — Каэлэн мягко перебивает: — Ты можешь делать всё, что посчитаешь нужным. Особенно с этим предателем, — в шутку он называет Клода, потому что тот теперь всегда первым бежит ко мне.
Смеюсь, одними губами благодаря своих мужчин. После нашего завтрака мы вместе выходим из здания резиденции, чтобы пойти вершить свои дела.
— До встречи, мои генералы, — говорю, поочерёдно глядя на каждого из мужчин.
Риан подходит первым, чтобы оставить нежный поцелуй на моих губах.
— Буду скучать, жена.
Каэлэн чуть задерживается, а потом проводит костяшками пальцев по щеке, перед тем, как захватить мои губы в плен.
— Не забудь пообедать, Лис.
Улыбаюсь в губы и киваю.
Смотрю им вслед, а в груди тем временем это необъятное и необузданное чувство под названием - любовь. Я готова дарить её им безвозмездно, просто за то, что они есть. И я знаю, что у них так же. Я чувствую это каждый день, каждую секунду, даже вдали от них. Наша связь свершила невозможное…сковала нас одной прочной и нерушимой силой. Помогла дать Ксантису второе дыхание и нашла для каждого из нас то, чего нам не хватало. Наше триединство не в том, что мы должны были сделать, а в том, что теперь мы абсолютно точно не сможем поодиночке. Мы единое целое…и если отбросить вынужденность нашей связи, то, я убеждена, что пусть не так скоро и, возможно, не таким образом, но мы бы всё равно с той самой первой встречи уже не расставались.
Эта история подошла к концу