— Присаживайтесь. Разговор есть.
Он сел, положив фуражку на колени. Спина прямая, взгляд внимательный.
— Я вас слушаю, Дмитрий Сергеевич.
Я молча подвинул к нему папку с копиями из архива, которые мы сделали с Марией.
— Ознакомьтесь. Это техническая документация по объектам, сданным за последний год фирмами, близкими к городской Управе. Производства, государственные учреждения, магосети. Везде заявлено оборудование высшего класса защиты.
Сычев открыл папку, пробежал глазами по спецификациям, нахмурился.
— «Тепло-М Про»? «Зенит»? — пробормотал он. — Серьезное железо. Дорогое.
— Именно. А теперь посмотрите сюда.
Я положил перед ним другой лист — список текущих объектов, где работают те же самые фирмы.
— Прямо сейчас они собирают партию фонарей для муниципального заказа и меняют узлы на магистрали. Спецификации те же самые. Элитные, дорогие комплектующие. Михаил, вы верите, что они действительно ставят туда это оборудование? Или они делают то же самое, что делал Зотов, только в промышленных масштабах?
Сычев поднял на меня тяжелый взгляд.
— Вы хотите, чтобы я это проверил?
— Я хочу, чтобы вы поехали туда с внеплановой инспекцией, — жестко сказал я. — У меня есть основания полагать, что на складах лежит списанный хлам, а рабочие без нужной квалификации паяют на коленке. Проверьте склады, проверьте производственную линию. Каждый кристалл, каждую пайку. Сверьте серийные номера с заявленными в смете.
— Если я найду несоответствие… — начал Сычев.
— А вы найдете, — перебил я. — И тогда вы имеете полное право остановить их деятельность, опечатать оборудование, грузы, выдать людям запрет на работу до выяснения обстоятельств. По причине, разумеется, несоответствия заявленному.
Сычев посмотрел на список адресов.
— Эти фирмы… Они ведь все связаны с Управой? С заместителем начальника, Зацепиным?
Умный парень, понял, откуда ветер дует. Сычев медленно отложил лист. На его лице появилась сложная гамма эмоций. Решимость профессионала боролась с брезгливостью человека, которого втягивают в чужие разборки.
— Дмитрий Сергеевич… — начал он осторожно. — Я вижу основания для проверки. Документы действительно подозрительные. Но…
Инспектор вдруг замолчал. Будто подбирал правильные слова, но безуспешно. Или и вовсе жалел о том, что открыл рот.
— Говорите, — кивнул я. — Чувствую, вы хотите что-то сказать. Не держите в себе. Терпеть не могу недосказанности.
Сычев вздохнул, решаясь.
— У меня ощущение, что вы используете меня как цепного пса, — сказал он прямо, глядя мне в глаза. — Натравливаете на своих личных врагов. Сначала Зотов, теперь люди Зацепина. Вы бьете по их бизнесу моими руками. Это ведь ваша война за власть, верно? А я просто инструмент.
Молодец. Честный. Другой бы промолчал и побежал выслуживаться, а этот принципиальный. С такими можно делать дело.
Я встал и подошел к карте города на стене.
— Отчасти так и есть, Михаил, — ответил я, не оборачиваясь. — Это мои враги. Но, уверяю вас, эти люди стали моими врагами исключительно по той причине, что являются врагами города. И здравого смысла.
Я ткнул пальцем в папку на столе.
— Посмотрите на это. Зотов собирался поставлять дрянь в больницы. Зацепин покрывает подрядчиков, которые ставят в школы и на улицы взрывоопасный мусор вместо защиты, а разницу кладут в карман. И более того — он прямо сейчас саботирует наш проект с отоплением, который реально нужен людям. Просто потому, что я отказался ему платить.
Я подошел к столу и оперся на него руками.
— Да, я использую вас. Но я использую вас для того, чтобы остановить их сейчас, пока они не натворили бед. Разве не для этого вы надели мундир?
— Да, просто…
— Просто вы думаете, что мной руководит шкурный интерес?
Сычев не ответил, но я и так представлял его мысли.
— Не в этот раз. Если мое слово что-то для вас значит — я его даю.
Инспектор молчал. Он смотрел на список адресов. Я видел, как в нем борются сомнения. Но аргумент про безопасность и наглое воровство перевесил все опасения. Сычев слишком хорошо знал, к чему приводят такие «схемы».
— Звучит… Резонно, — наконец произнес он. — Просто, честно говоря, от вас такого не ожидал. Даже с учетом последних событий. Раньше вы… Ну, вы понимаете. Были другим. Предпочитали договариваться.
— Я и сам от себя не ожидал, — улыбнувшись, ответил я.
Затем протянул ему руку через стол.
— Так что, работаем?
Сычев встал. Выпрямился, поправляя китель.
— Работаем, — твердо сказал он и пожал мою руку. — Я выпишу предписание, возьму с собой оборудование для проверки. Если у них на складе пересорт или фонящие кристаллы — я их закрою сегодня же к обеду. Никакие звонки из управы не помогут.
— Отлично. Действуйте. И, Михаил… Будьте осторожны. Они будут злиться.
— Пусть злятся, — усмехнулся инспектор. — Это моя работа.
Он забрал список, козырнул и вышел.
Я проводил его взглядом. Супер. Еще один союзник. И этот не продаст.
Сычев ушел делать то, что умел лучше всего — кошмарить нарушителей по всей строгости закона. За его спиной теперь стояла не только инструкция, но и моя прямая поддержка, а это, как показывает практика, превращает обычного инспектора в стенобитное орудие.
* * *
— Ну что, — лениво поинтересовался Баюн, спрыгивая со шкафа, где он притворялся деталью интерьера во время разговора. — Спустил пса с цепи?
— Спустил, — кивнул я, разминая шею. — Сычев сейчас остановит им работу. Склады опечатает, цеха закроет. Это перекроет Зацепину денежный поток здесь и сейчас. Он начнет дергаться, нервничать.
— А когда крыса нервничает, она ошибается, — закончил за меня кот.
— Именно. Но чтобы добить его, мне нужно не просто остановить стройку. Мне нужно доказать, что это не халатность подрядчика, а система. Что «Гранит-Строй» и прочие — это не просто какие-то фирмы, которым повезло выиграть тендер. Мне нужна связь. Личная.
Я переключил свое внимание на компьютер.
Открыл Единый реестр юридических лиц империи, вбил название «Гранит-Строй».
Учредитель и генеральный директор: Шишкин Роман Игоревич.
Фамилия другая. Оно и понятно, Зацепин не идиот, чтобы записывать фирму на себя или жену. Но в таких схемах, особенно в провинции, редко используют совсем левых людей. Номиналы — это риск. Они могут запить, умереть или, что хуже всего, решить, что бизнес действительно принадлежит им.
Поэтому обычно используют «своих». Тех, кого можно держать на коротком