Судьба Валленштейна, в первую очередь его ужасное падение с головокружительной высоты, всегда вызывала желание изучить побудительные мотивы и характер этого человека, равно как и характер его эпохи. Его жизнь ясно показывает, в какой степени личность является продуктом своего времени. В то же время нельзя не заметить, с каким талантом и энергией он ставил себе на службу силы этой эпохи, как он стремился воплотить в жизнь идеи, принесенные невидимым, но отчетливо слышимым потоком времен. В то время друг другу противостояли два политических принципа, и обоим он успел послужить.
В то время, когда Валленштейн появился на свет, Германии приходилось искать свой путь в новых условиях, созданных Реформацией. Император Карл V не смог достичь цели всей своей жизни — не создал универсальной империи, которая была бы возможна только в том случае, если бы весь христианский мир принадлежал одной Церкви. К несчастью для него, именно во время его правления монах из Виттенберга [1] выступил за очищение старой церкви. Чтобы использовать ресурсы Германии для достижения своих политических целей, император вынужден был сделать немцам неудобные для него уступки; борясь с новым религиозным и национальным движением, он оказался втянут в распри с немецкими князьями [2], которые кончились крушением императорской власти.
Разочарованный, Карл оставил своего брата Фердинанда вести переговоры с князьями. На Аугсбургском рейхстаге 1555 года мир был заключен. Сословиям было разрешено исповедовать Аугсбургскую веру [3], а религию подданных определял их князь — «чья власть, того и вера», далекое отступление от евангелической свободы. Только духовные князья не пользовались правом выбора — они должны были оставаться католиками. Если же один из них переходил в протестантизм, то должен был немедленно оставить свой пост. Однако поскольку во многих монастырских владениях, особенно на севере Германии, большинство обитателей уже приняли новую веру, Фердинанд по требованию лютеран в письменном виде разрешил жителям церковных княжеств свободно исповедовать ее.
Однако ни одна из двух конфессий не признала невыгодные для себя условия. Немецкий народ не получил ни религиозного единства, ни религиозной свободы; заключенный мир таил в себе зерно новых распрей и ожесточенной вражды. Протестантизм постепенно овладел Германией. Почти все северные княжества, а также Курпфальц [4], Вюрттемберг, Баден-Дурлах, Баден-Баден, почти все большие вольные города — Франкфурт, Шпейер, Вормс, Страсбург, Нюрнберг, Ульм, Регенсбург — были протестантскими. Католиками оставалась лишь десятая часть немцев. Несмотря на все запреты, епископства, находившиеся в окружении протестантских земель, также становились владениями протестантов; восточнее Везера в руках католиков осталось лишь епископство Хильдесхайм.
Однако вскоре развитие протестантизма остановилось. Провозглашенный Лютером в 1521 году принцип — не позволять никакой светской власти предписывать себе веру — было невозможно провести в жизнь в реальном мире. Так начались бесплодные богословские споры о нормах и ритуалах. Покинув твердыню римского католицизма, лютеране остановились и начали спорить о том пути, которым следовало двигаться дальше. Раскол среди протестантов был только усугублен проникновением в Германию кальвинизма. Более ясный, холодный и практичный, чем лютеранство, он покорял западные страны. Религиозные споры не способствовали примирению конфессий. Добиться компромисса не удалось, вражда стала столь ожесточенной, что лютеране вскоре стали считать приверженцев Кальвина более опасными, чем паписты, а само слово «кальвинист» стало для них ругательством.
Римская церковь, напротив, благодаря Тридентскому собору омолодилась и смогла укрепить свои позиции. Теперь католики думали о том, чтобы вернуть себе потерянное. Их самым ценным орудием были иезуиты — орден, основанный Игнатием Лойолой и рассматривавший борьбу с еретиками в качестве своей важнейшей задачи. Этот орден был организован бывшим солдатом на основе строжайшей военной дисциплины. Иезуиты отправили в Германию своих агентов; вскоре они завладели не только вниманием католических князей, но и сердцами молодежи в многочисленных созданных ими образовательных учреждениях. Тот, кого слушали князья и молодежь, мог быть уверен в своем будущем. Орден капуцинов также принял участие в распространении католической веры. Жившие по заветам своего основателя, святого Франциска, в бедности и просившие милостыню, капуцины находили путь в самые беднейшие слои населения, но одновременно не пренебрегали и высокой дипломатией. На войне они стремились внушить солдатам религиозное рвение; неслучайно Шиллер изобразил в лагере Валленштейна священника-капуцина.
В то время как протестанты силой захватывали епископства, католические духовные князья точно таким же образом, вопреки гарантиям Фердинанда, вынуждали своих подданных возвращаться в прежнюю веру. Базой Контрреформации на севере Германии были Испанские Нидерланды, правитель которых Филипп II обеспечил религиозной идее светскую поддержку. Филипп II был главой испанской линии Габсбургов; главой австрийских Габсбургов и императором являлся Максимилиан II, который, напротив, испытывал симпатии к лютеранству и пытался найти компромисс между ним и католицизмом. Однако к кальвинизму и он испытывал отвращение. Эта половинчатость ослабляла его власть и авторитет, он не мог справиться с внутренними проблемами Империи и с ее внешними трудностями. Несмотря на героическую оборону Сегета войсками Зриньи, Максимилиану II не удалось добиться решающего успеха в войне с турками; он практически никак не участвовал в борьбе в Нидерландах, которые формально входили в состав Империи. Князья должны были самостоятельно решать свои проблемы и проблемы своих соседей.
Из-за бессилия Империи в целом росла мощь князей, неважно, какой конфессии они придерживались. Власть императора была со всех сторон ограничена имперскими сословиями. Вопрос военной организации, а также войны и мира решался рейхстагом [5].
В Имперском верховном суде император мог назначать лишь малую часть судей. Вопросами налогообложения занимались сословия, в церковных вопросах власть императора распространялась только на наследственные земли Габсбургов. Священная Римская империя германской нации превратилась в сословную республику во главе с бессильным монархом. Максимилиан II пытался реформировать военную организацию и усилить свою власть в этой сфере, но на рейхстаге в Шпейере в 1570 году его предложения не были приняты из-за недоверия к нему обеих религиозных партий.
Сословия сами по себе были далеки от единства, конфессиональный раскол привел к острым политическим конфликтам. Кальвинисты и лютеране группировались вокруг двух центров — курфюршество Пфальц и курфюршество Саксония соответственно; они с подозрением смотрели друг на друга. Император смог использовать эти противоречия, чтобы обеспечить своему сыну Рудольфу, выросшему при мадридском дворе, избрание на престол, не делая никаких уступок протестантам.
Император Рудольф II руководствовался в германских делах программой испанских Габсбургов. Он стремился укрепить католицизм, а также свою власть по отношению к сословиям. В его лице стремление к единству выступало против стремления к свободе. Зависимость Рудольфа II от испанского влияния еще больше обострила противоречия; в нем видели не только католика, но и