Рудольф II был слабым императором, подверженным страстям и в итоге сошедшим с ума. Однако именно при нем началась масштабная борьба с протестантизмом и княжеской вольницей. В Вене теперь говорили о том, что Аугсбургский мир был заключен не навсегда; это нарушало равновесие в Империи. Самым радикальным борцом был племянник императора, эрцгерцог Фердинанд. Воспитанный иезуитами, набожный и фанатичный, он стремился к восстановлению позиций католицизма. Он силой загонял жителей Штирии, Каринтии и Крайны, которыми управлял, в лоно старой церкви. Через иезуитов при Пражском дворе он влиял на императора, который стал действовать в своих землях аналогичным образом.
Столь же жестко Габсбурги действовали в Империи. В городе Донауверт, населенном преимущественно протестантами, возникли беспорядки из-за того, что по улицам торжественно прошла процессия монахов из единственного маленького монастыря, находившегося поблизости. Имперский придворный совет, нарушив действующий порядок, поручил принять меры в отношении жителей города курфюрсту Максимилиану I Баварскому — другу детства и единомышленнику Фердинанда Штирийского. Баварский курфюрст не только призвал иезуитов и разрешил исключительно католическое богослужение, но и фактически присоединил вольный город к своим владениям.
Подобные злоупотребления побудили нескольких немецких князей объединиться в 1608 году на рейхстаге в Регенсбурге для защиты протестантских интересов. Оказавшись перед лицом католического большинства, к которому примкнул саксонский курфюрст, и не сумев добиться выполнения собственных требований, князья Курпфальца, Бранденбурга, Гессен-Касселя, Ангальта и других территорий покинули рейхстаг, тем самым фактически сорвав его заседания. Этим, однако, дело не ограничилось. В мае того же года в ансбахской деревушке Ахаузен по инициативе Христиана I Ангальт-Бернбургского был заключен союз протестантских князей — Евангелическая уния. Его целью была совместная защита от любого нападения. Были согласованы военные вопросы, начались переговоры с иностранцами, в частности, с французским королем Генрихом IV.
Ответом католиков стало создание Лиги — союза католических князей во главе с Максимилианом Баварским. Вскоре этот союз сформировал армию, командующим которой стал Иоганн фон Тилли — солдат, закаленный в боях с венграми и турками. Далеко не все протестанты вошли в состав Унии; поскольку во главе последней находился курфюрст Пфальца, курфюрст Саксонии держался в стороне. Точно так же далеко не все католические князья вошли в состав Лиги, и самым крупным исключением являлась Австрия — доказательство того, что усиления власти Габсбургов опасались даже католики.
Так в Империи появились две силы, и любая случайность могла привести к войне между ними. Казалось, что такой случайностью будет спор за наследство в княжествах Юлих и Клеве. Однако именно в этот момент оказался убит человек, державший в руках все нити — Генрих IV, — и опасность войны еще раз миновала.
Долгий период мира, прерываемый лишь склоками местного значения, пошел Империи на пользу. Выросло количество ее жителей, повысилось их благосостояние. Земля обрабатывалась, и крестьяне радовались хорошим урожаям хлеба, винограда и технических культур, их скот был многочисленным и упитанным. Горожане чувствовали себя в безопасности под защитой стен и башен. Торговля, конечно, не достигла прежнего размаха, торговые пути изменились, а конкуренция со стороны англичан и голландцев ощущалась очень хорошо, так что Ганза, когда-то господствовавшая в морях Северной Европы, все больше отступала. Однако города оставались зажиточными, ратуши и помещения ремесленных цехов были богато украшены.
Мирное время позволяло руководствоваться не только материальными потребностями. Из года в год печаталось все больше книг, начало формироваться и оказывать влияние общественное мнение. Газеты уже не были тем, чем они оставались на протяжении предыдущих ста лет — единичным сообщением об отдельной новости; появилась настоящая периодическая печать, регулярно информировавшая горожан за небольшую плату о событиях европейской политики и торговых делах. Конечно, большую роль играли теологические споры, и иной отец семейства с ухмылкой разглядывал листовку с сатирической карикатурой или читал памфлет, в котором противника в конфессиональном споре характеризовали далеко не в самых мягких выражениях. Только в одном аспекте все ветви христианства были едины: они верили в возможность сношений с Князем Тьмы, и с тех пор как опасность таких сношений была провозглашена папскими буллами, преследование ведьм приняло характер безумства. В особенности в епископствах по Рейну и Майну это постыдное поветрие привело к бесчисленным жертвам. Люди, называвшие себя христианами, наслаждались сожжением ведьмы как спектаклем. И то, что школьное образование получило в это время более широкое распространение, никак не помогало против суеверий.
В то время имелось много школ, где изучалась латынь. Создавались новые университеты — но они не могли предложить ничего лучшего, чем догматический формализм. Жизнь студентов была наполнена дедовщиной и кровавыми дуэлями. Вкусы простого народа оставались прежними, алкоголь употреблялся в пугающих количествах, и князья подавали в этом пример своим подданным. Столь же грубыми и безыскусными были спектакли, в том числе представления английских комедиантов, в репертуар которых входили сильно искалеченные произведения Шекспира. Скоро их репертуар должен был пополниться драмой о предателе, ставшем жертвой предательства — «генерале Вальштейне».
Рудольф II покровительствовал художникам, увлекался астрологией и алхимией, и в его землях правили иезуиты и камердинеры. Необдуманная жесткость правления могла стоить императору его земель. Венгры, жители Моравии и австрийцы восстали против него. Маттиас, младший брат Рудольфа, был назначен родственниками главой дома Габсбургов, ввиду все более очевидного безумия императора. Ему удалось добиться передачи под его власть всех восставших земель; Рудольфу II в конечном счете остались лишь Богемия и Силезия [6]. Однако и жители этих последних провинций вскоре подняли мятеж и в 1609 году добились сословной и религиозной свободы. Потеря земель и необходимость мириться с протестантами лишили Рудольфа остатков разума. С помощью войск своего кузена Леопольда, епископа Пассау и Страсбурга, он хотел вернуть потерянное и восстановить католицизм. Однако в результате он потерял еще и Богемию с Силезией; у него осталась лишь императорская корона, да и та после его смерти досталась победителю — Маттиасу.
Старый и слабеющий Маттиас не мог восстановить единство Империи. Раскол становился все глубже, и рейхстаг 1613 года, последний перед большой войной, закончился односторонним решением, принятым без участия протестантов. Католические эрцгерцоги и испанцы интриговали против императора, который пытался выступать в роли посредника между конфессиями. Маттиас в итоге вынужден был признать Фердинанда Штирийского своим преемником в наследственных австрийских землях Габсбургов.
В этих землях, особенно в Богемии, протестанты уже несколько лет жаловались на нарушение тех прав и свобод, которые предоставил им Рудольф II. Самое сильное возмущение вызвал арест жителей Браунау, не желавших отдать католическому священнику свою протестантскую церковь, а также снос пражским архиепископом одного из протестантских храмов. Протестантские сословия