Он открыл глаза и посмотрел на меня.
— Чара. Ты... видела. Ты знаешь. — В его голосе снова появилась неуверенность, но уже иного рода. Не гордеца, а того самого юноши у смертного одра отца, который боялся не справиться. — Я не прошу тебя о доверии. Я его не заслужил. Но прошу... о шансе.
Я смотрела на этого могучего вождя, в чьих глазах бушевала буря из прошлого, и понимала — наш путь только начался. Спасение орчат от Никифора было лишь первой битвой. Главная война — война за душу Самайна — была еще впереди.
Я отпустила малышей, и они, немного помедлив, робко потянулись к своему вождю. Не как к повелителю, а как к раненому зверю, который наконец-то показал свою боль.
— Шанс... - тихо сказала, глядя на Лесную деву, а потом на Самайна. — Это все, что у нас есть. Давайте воспользуемся им. Вместе.
И впервые за долгое время я увидела, как в глазах орка дрогнуло нечто, отдаленно напоминающее надежду.
Тишина, повисшая после моих слов, была хрупкой и зыбкой, словно первый лед на осенней луже. Казалось, еще одно слово, один неверный вздох, и она разобьется, унося с собой призрачный шанс на примирение. Самайн стоял, опустив голову, его могучая спина сгорбилась под тяжестью воспоминаний. Орчата тихо жались к его ногам.
И эту хрупкую надежду разорвал в клочья дикий рев.
Из чащи, ломая ветки, как разъяренный медведь, выскочил Бык. Его маленькие глазки пылали безумием и ненавистью, а из груди вырывались хриплые, нечленораздельные крики. В руке, сжимающей рукоять так, что костяшки побелели, был длинный, грубо сработанный нож.
— Лжец! Предатель! — взвыл он, брызгая слюной. — Я ВИДЕЛ! Я все ВИДЕЛ! Ты хочешь все вернуть им?! Этим тварям?! Наше королевство! Нашу власть! Ты хочешь остаться ЭТИМ?! — с отвращением ткнул ножом в сторону Самайна.
Он был не просто в ярости. Он был одержим. Память о прошлой жизни, пронзив его, как молния, не принесла смирения, а взрастила в нем ядовитый цветок мании — им с новой силой овладела жажда власти.
— Я был герцогом, братом короля! А теперь я... это! — заорал, рванувшись вперед. — Я убью тебя, Самайн, и займу твое место! Я буду тем королем, которым ты не смог стать! Я верну нам все!
Бык ринулся на Самайна, как разъяренный кабан, целя ножом прямо в горло. Все произошло так быстро, что я не успела даже вскрикнуть.
Но Самайн успел.
Он не стал уворачиваться. Не стал обнажать свое оружие. Встретил атаку брата, как скала встречает волну. Его могучая рука с железной хваткой обхватила запястье Быка, останавливая лезвие в сантиметре от своей шеи. Мышцы на руке вздулись от напряжения.
— Брось оружие, брат, — голос Самайна был низким и невероятно спокойным, словно говорил не с убийцей, а с заблудшим ребенком. — Это не путь назад. Это путь в никуда.
— Отпусти меня! — взревел тот, пытаясь вырваться, но хватка Самайна была мертвой. — Я убью тебя! Я должен!
— Нет, — мой орк. И не просто сказал, а отпустил руку Быка.
Ошеломленный, бунтарь на мгновение замер, затем с новым воплем занес нож для удара. Но Самайн не стал защищаться. Он широко раскинул руки, подставив свою грудь под удар.
— Я принимаю твой гнев, брат, — голос прозвучал на весь зал. — И принимаю свое наказание. Я не подниму руку на тебя. Никогда больше.
В его глазах не было страха. Было лишь трагическое, всепонимающее смирение. Он был готов умереть. Прямо здесь. Прямо сейчас. Чтобы искупить вину перед братом, перед лесом, перед всеми.
Сердце мое упало. Нет!
Лезвие уже начало свой путь. Я не думала. Я действовала. Брошка на моей груди, все еще хранящая тепло видения, вспыхнула. Я рванулась вперед, не к Самайну, а к Быку, и со всей силы толкнула его в бок.
Это был отчаянный, слабый толчок. Но его хватило. Лезвие пронеслось в миллиметре от плеча Самайна, вонзившись в пустоту. Бык, потеряв равновесие, с ревом грохнулся на каменный пол.
Он тут же вскочил, его ярость, не нашедшая выхода, теперь была целиком обращена на меня.
— Ты! Проклятая ведьма! — зарычал, поднимая нож снова.
Но было поздно.
Лес ответил.
Из темноты, из самых стен руин, выросли лианы. Не те, что были до этого — живые, но послушные. Эти были черными, острыми, как стальные прутья. Они с шипением обвили Быка с ног до головы, сдавили его, как удав. Нож с глухим лязгом отлетел в сторону.
Бык замер в неестественной позе, его глаза, полные ужаса, выкатились из орбит. Он не мог пошевелиться. Мог только дышать, и то с трудом. ***************** Приглашаю Вас в мою новинку, которая искрится юмором и добротой! Книга будет настоящий антистресс, так что приходите в гости!)) ВЕДЬМА В ОТПУСКЕ, или О, КАКИЕ ЯЙЦА!
Вот счастье-то, решила я, когда тетка позвала пожить в ее домике в лесной глуши, пока сама она в круизе местных драконов изучает. Меня как раз из канцелярии короля уволили — за правду, кстати! Свежий воздух, отдых, книжки почитаю. Кидаем вещички в сумку, прыгаем на метлу и… встречайте меня, приключения!
Ну, они и встретили — да так, что чуть с метлы не свалилась.
Впрочем, обо всем по порядку.
ведьма с зубками (и с пухлыми щеками, что выдают ложь).
властный дракон (забыл, как быть огненной грозой, но помнит, как язвить).
любовь вопреки (ледяным чарам, цепям прошлого и всеобщему хаосу).
куча зверюшек (от барсука-профсоюзного деятеля до енота-воришки).
океан юмора и щепотка озорства
интриги и козни врагов
ящер Дуся (глазками хлоп-хлоп)
ящер Гордон (любит Дусю)
Плюх — летучий мышь-паникер
Арамис — паук, вяжущий кружева
ХЭ — никто не отвертится!
Вас ждет уютный хаос, тонны юмора, странные существа и настоящее приключение, где главное сокровище — не драгоценности, а своя, безумная, но бесконечно дорогая семья! Приятного чтения! До встречи!))
Глава 48 Решение
Лесная Дева вышла из тени. Ее лицо было суровым.
— Ты не принял урок, — сказала она, и в голосе не было ни капли жалости. — Ты увидел свое прошлое и возжелал его вновь. Ты не раскаялся. Захотел повторить свои ошибки. Лес не терпит таких. Ты будешь молчать. Будешь наблюдать. Пока не поймешь. Или... пока не сгниешь заживо.
Она махнула рукой, и черные лианы потащили онемевшего от ужаса Быка вглубь руин, в самую тьму, где его вопль