В обычных обстоятельствах — ничего особенного. Так работает Уолл-стрит. Хаос — это поле для урожая. Волатильность — чужая беда — чей-то доход. Так устроена игра.
Но проблема была не в деньгах.
Проблема была в том, кем себя выставлял до этого.
Я — основатель Института Дельфи.
Института, который входил в специальную группу по расследованию MDB. Института, у которого был доступ к информации — к срокам ареста Лау, к прогнозам последствий для Малайзии. К информации, которую нельзя было знать заранее.
И вот теперь заголовки ударили, как молот:
«Основатель Дельфи Сергей Платонов — обвиняется во внутренней торговле?»
Если бы инвестиции Pareto были сделаны до публикации отчёта — это преступление. Ясное, чёткое. Уголовное.
Но на самом деле вовсе не торопился.
А ждал.
Ждал, пока отчёт Дельфи не появится в открытом доступе — в архиве, на сайте, в PDF, доступном каждому студенту, каждому трейдеру, каждому, у кого есть интернет. Только тогда дал команду.
— Инсайд — это когда действуешь на основе недоступной публике информации, — сказал в своём заявлении, голос которого прозвучал в эфирах, как удар колокола. — Но инвестиции были совершены после публикации. В момент сделки информация была общедоступной. Значит, нет инсайда. Есть лишь умение читать то, что лежит на поверхности.
Логика была железной. Юридически — безупречной.
Но люди не судят логикой.
Они судят чувствами.
А чувство было одно — предательство.
— Обновление: Сергей Платонов — от совести Уолл-стрита к её истинной сути.
— Касатка: успешно прошёл испытание «притворись хорошим, пока счёт в банке растёт».
— Поворот: снайпер Уолл-стрит оказался её главным артистом.
Да, формально — всё чисто. Но по сути — это танец на краю пропасти. Это как сказать «я не врал», но умолчать, когда и как ты узнал правду.
Люди чувствовали: тот, кого они считали сторожем, использовал доступ к ФБР, к Минюсту, к закрытым данным — чтобы вовремя выйти на рынок. Что он играл в святого, пока считал прибыль.
— Если бы он не строил из себя ангела, мы бы не разочаровались так сильно.
— Нельзя быть белым рыцарем, играя в серой зоне.
— Зарабатывал, как акула, а смотрел, как святой. Это уже не жадность — это наглость.
— Всё по закону, но не по совести — Способ Уолл-стрит.
Читал это — и улыбался.
Потому что знал: всё идёт по плану.
«Лицемер» — это слово, которое горит ярче, чем «преступник». Оно жжёт изнутри. Оно разъедает доверие. Оно превращает героя в марионетку.
— А что, если утечка из Минюста была спланирована? — писали в соцсетях.
— MDB рухнул, мы подняли шум, мы заработали. Информация — не для спасения, а для прибыли.
— Использовал ФБР, SEC, Минюст как инструмент? Это же 4D-шахматы.
— Неужели весь государственный аппарат двигался под сценарий хедж-фонда?
— Это манипуляция рынком. Просто и ясно.
Обвинения летели со всех сторон — как осколки после взрыва. Кто-то кричал о заговоре. Кто-то — о гениальности. Кто-то — о преступлении.
Но самый горячий вопрос — висел в воздухе, как запах гари:
А что, если сам и спланировал падение?
Что если и запустил цепь событий — чтобы заработать?
Манипуляция рынком — это уже не серая зона. Это тюрьма.
Спокойно закрыл ноутбук. Экран погас. В комнате стало темно. Только где-то в углу мигал индикатор роутера — красная точка, как глаз.
Потом встал. Подошёл к окну. За стеклом — город, охваченный шумом. Новости. Комментарии. Хэштеги. Нутром чувствовал, как вибрирует воздух — не от машин, не от поездов, а от гнева, от возмущения, от интереса.
И знал: пламя, которое сейчас разжёг, больше не потушить.
Оно уже пожирает всё — репутации, системы, иллюзии.
А стою посреди огня.
И не горю.
* * *
Тонкий запах чая смешивался с лёгкой горечью старой бумаги — в кабинете пахло библиотекой, где читают не стихи, а балансы. За окном небо медленно серело, как будто город готовился к суду. Где-то внизу, на улице, гудел автобус, его двигатель хрипел, как старик, не желающий вставать с постели. Вентилятор в углу тихо шуршал, будто перелистывал страницы.
Сидел, откинувшись на спинку кресла, пальцы — на клавиатуре, взгляд — на экране. Он пылал. Не от яркости подсветки, а от того, что на нём происходило.
Не все меня ненавидели.
Напротив — у меня появились новые союзники. Не политики. Не аналитики. А те, кого никто не замечал — пока они не начинали шуметь.
Розничные инвесторы. Те, кто торгует с ноутбуков в спальнях, с балконов, с кухонь, где рядом — чашка с остывшим чаем и ребёнок, требующий ужин. Те, кто вложил последние деньги в акции, мечтая не о дворце, а о возможности не бояться завтрашнего дня.
Их цитадель — WallStreetBets.
Там, где юмор — как броня, а мат — как молитва.
И вот теперь они встали на мою защиту.
— А с каких пор зарабатывание денег стало преступлением?
— Статья: «Сергей Платонов заработал». Комментарий: «Преступник!» А я: «Что⁇»
— Логика завистников: заработал легально — зовите ФБР
— Угадал движение рынка? Значит, манипуляция. Да это просто слабаки с пустыми кошельками орут от обиды.
Они читали отчёты Дельфи не как аналитику — как пророчества.
— Следующее предсказание уже здесь
— Святой Шон предвидел падение Малайзии — да обратятся их облигации в туалетную бумагу, а ринггит — в песок. Да здравствует Шонмен
— Прочитал отчёт Дельфи. Взял тайный кредит, не сказав жене. Всё ставлю на шорт по MYR/USD и путы на EWM.
— Кто сомневается в тщательности Святого Шона — останется ни с чем.
Для них мои отчёты были не документами — а священным писанием. Они цитировали их, как строки из Библии. Делали скрины, вставляли в мемы, вывешивали над мониторами, будто талисманы. Каждый профит — как доказательство божественного промысла.
«Святой Шон» — так они меня называли. И защищали, как защищают икону в храме.
А интернет? Интернет превратился в котёл.
С одной стороны — крик:
— Лицемер Кричит о справедливости, а сам балансирует на грани закона
— Он встал точно на красный свет, и все визжат, будто он перебежал дорогу перед танком
— Проблема не в том, что заработал. Проблема в том, что делал это, притворяясь