Хм… Все страньше и страньше, но вместе с тем и более захватывающе! Я все это время говорила на другом языке и даже не заметила?! Это было одновременно пугающе и восхитительно. Это же магия чистой воды! Настоящая магия!
Восторг и смятение боролись во мне, вызывая легкое головокружение.
Попробовала сказать про себя «добрый вечер» и поняла, что и правда говорю на совсем другом, мелодичном языке, хотя мой мозг по-прежнему считал, что это русский. Интересно как!
Внутри все прыгало от восторга и смятения, но внешне я старалась этого не выдать, сохраняя деловой вид. Нельзя показывать, насколько я уязвима и дезориентирована.
— А ты, значит, знаешь и оркский, и эльфийский, — уточнила я, глядя на красавчика и стараясь звучать невозмутимо.
То, что он женат, делало его красоту еще более недоступной. Но никто же не запрещал мне просто любоваться им как произведением искусства.
— Да, — улыбнулся он, и улыбка была ослепительной. — И я помогу тебе тут освоиться, пока будешь заниматься лечением вождя.
Все это время зеленый громила Громор стоял рядом с ним и хмурился, явно чувствуя себя лишним в разговоре на мелодичном эльфийском. Его терпение, казалось, было на исходе.
— Жена! — указал он пальцем на меня, а затем быстро что-то заговорил Лориэлю на своем рычащем языке.
Я прислушалась, действительно ничего не понимая. Звучало так, словно гласных звуков там вообще не было — только хрипы, рыки и щелчки.
Жуть какая… Как они друг друга понимают?
Лориэль кивнул, выслушав его, и перевел мне с легкой, почти издевательской усмешкой:
— Вождь говорит, что ты не вернешься в свой мир. После того как вылечишь его, он собирается взять тебя в жены. Считает это справедливой платой и великой честью для тебя.
Я подняла брови, чувствуя, как по щекам разливается краска возмущения. Вот это наглость! Хотя, черт возьми, было даже приятно и польстило, что мной так… настойчиво интересуются. Но это не значит, что я согласна! Я не вещь!
— А бутерброд ему маслом не намазать? — выдала саркастически, скрестив руки на груди. — Пусть закатывает губу. Я согласилась сюда идти только потому, что мне было интересно. Так что пусть лыжи воском смазывает, а не строит из себя жениха. Да и я не представляю, как лечить без аппаратуры и прочего. Это же не царапину заклеить пластырем!
Лориэль улыбнулся, и его глаза блеснули весельем.
— У тебя такие странные сравнения, — поделился он. — Но, боюсь, вождь и правда тебя уже не отпустит. Для него это дело решенное. Тебе придется смириться с этим.
Я отмахнулась, фыркнув с пренебрежением, которое не совсем чувствовала. Еще посмотрим, кто с кем смирится. Может быть, через месяц меня отправят домой, лишь бы я перестала им тут всем мозг выносить. Это пока я помалкиваю и осматриваюсь, но как освоюсь… Еще ни один мужик мой характер дольше недели не выдерживал.
Внутри же шевелилась тревога: а что, если он прав? Что, если обратного пути действительно нет?
— Поживем — увидим, — парировала я, стараясь звучать уверенно. — Так что там с аппаратом? И еще, я бы хотела узнать, где буду жить, где туалет, где душ? Базовые потребности, знаете ли. Я не могу работать в антисанитарных условиях.
Лориэль кивнул, принимая деловой тон.
— Жить ты будешь тут: этот шатер предназначен для знахаря. В твоем случае — для знахарки. А остальное я тебе покажу. Идем.
Мы втроем снова вышли на солнечную поляну, где еще недавно весело горел костер. Костра уже не было, мужчины тоже разбежались кто куда. Зато моя серая переноска стояла у входа в шатер, выглядя странным инородным пятном на фоне травы и камня.
— Мау! — возмущенно прокричал из нее Барсик, видимо, недовольный тем, что его вновь затолкали в клетку и бросили.
— Барсик! — бросилась я к нему, с облегчением открывая дверцу и выпуская своего пушистого друга. Он тут же выскочил и начал недовольно тереться о мои ноги. — Погоди, — сказала я Лориэлю. — Раз шатер мой, то я занесу в него кота. Пусть осваивается. И чтобы больше его никуда без моего разрешения не запирали!
Эльф спокойно наблюдал за мной, в то время как Громор почему-то нахмурился и начал возмущенно что-то выговаривать подошедшему к нему орку, очень похожему на него самого, — видимо, брату или заместителю.
Я запустила Барсика внутрь, погладив его по голове.
— И пусть следят, чтобы он не сбежал! — попросила я у Лориэля, глядя прямо на Громора. — Он мастер побегов. А если с ним что-то случится, можете забыть о каком-либо лечении.
Тот легко перевел мою фразу вождю. Громор кивнул, сделав какой-то замысловатый знак рукой. Откуда-то прибежало сразу три могучих воина со щитами и встали на страже моей палатки по периметру. Я хмыкнула, чувствуя смесь абсурдности и удовлетворения.
Ну что ж, будем считать, что Барсик в безопасности. Правда, стоило бы проверить, насколько плотно прилегает эта кожаная ткань к земле. Это же кот: он не станет ломиться через центральный вход, если найдет хоть одну дырочку. Надо будет позже все щели осмотреть.
— Это центральная поляна поселения, — тем временем начал экскурсию Лориэль, жестом показывая на место, где я недавно обедала. — Здесь собирается совет, решаются важные вопросы. Очень почетно, что тебя поселили рядом: хотя у орков знахари в большом почете, но ты все же первая, кого поселили так близко к месту силы.
— Угу. Горжусь, — кивнула я с легкой иронией.
Понятно, что у них тут свои порядки и иерархия, в которую мне теперь предстояло вписаться. Хотя бы на время. Или… навсегда? Эту мысль я снова отогнала, сосредоточившись на настоящем.
Сначала туалет. Потом — разборки с женихом. А там посмотрим. Глядишь, и МРТ какого-нибудь магического добьюсь. Надо же как-то лечить этого упрямого громилу.
Глава 8
Эльф честно отрабатывал звание профессионального гида, хотя таковым, судя по всему, не являлся. Он показал мне общую поляну, где в нескольких огромных котлах готовилась еда для всего племени — аромат дымного мяса и трав щекотал ноздри, вызывая предательское слюноотделение, несмотря на все мои попытки сохранять профессиональную отстраненность. Познакомил с хозяйственниками, отвечающими за распределение общественных благ типа теплых одеял и прочего.
Орки-хозяйственники оказались такими же массивными, но с более спокойными, даже добродушными лицами, и их уважительные кивки в мою сторону заставляли чувствовать себя немного важной шишкой, хотя внутри все сжималось от осознания собственной беспомощности в этом новом мире.
— Ночью бывает холодно, — делился ушастый, и его белые