Об орках. Эти зеленые… существа. С одной стороны — дикари, которые носят внутренности как украшения. С другой — они построили целый палаточный город, у них есть сложная социальная структура, и они явно не лишены чувства юмора, хоть и своеобразного. Их упрямство раздражало до зубного скрежета, но преданность своему вождю заставляла невольно уважать. И их попытки ухаживать, хоть и пугающие, были… трогательными в своей нелепости.
Об их медицине. Черт возьми, я семь лет училась в медицинском, потом в ординатуре оттачивала навыки, а теперь мне приходится разбираться в магических артефактах и пульсирующем мхе! Мои пальцы так и чесались: хотелось взять скальпель и сделать нормальную, человеческую операцию, а не колдовать с какими-то светящимися камнями. Страх провала грыз изнутри: а вдруг я не смогу? Вдруг их магия окажется сильнее моих знаний?
О замужестве… Это было настолько абсурдно, что даже злиться уже не хотелось. Меня, Эльвиру Бонгановну, уважаемого главврача, пытаются выдать замуж за существо, которое считает нормальным дарить девушке свежее сердце. И самое противное: где-то в глубине души я начинала находить это… забавным.
Нет, точно у меня нервное истощение. Или этот странный воздух действует как-то на психику.
Уснула я только тогда, когда сквозь щели в пологе начал пробиваться первый призрачный свет утра. Голова была тяжелой, мысли путались, а тело требовало хотя бы пару часов нормального отдыха. Неудивительно, что, когда настойчивый, переливчатый как ручеек голос начал меня будить, я была готова на убийство.
Веки слипались, а каждая клеточка тела вопила о продолжении сна.
— Эльвира! — Эльф, судя по звуку, уже несколько минут пытался до меня достучаться, и в его обычно мелодичном голосе появились тревожные нотки.
Ну да. Без привычного визга будильника на телефоне, который обычно вырывал меня из объятий Морфея в шесть утра, я могла проспать хоть до полудня. Даже ночные тыгыдыки Барсика по полу казались безобидным фоном.
Кстати, пушистый котяра тоже не горел желанием просыпаться, видимо, надышавшись местным свежим воздухом. Он лишь глубже зарылся мордочкой в одеяло, причмокивал во сне и сладко дрых, полностью игнорируя весь внешний мир, включая назойливого эльфа.
— Еще пять минут, — пробормотала я, укрываясь с головой и пытаясь воссоздать уютную темноту своего кабинета, где я когда-то досыпала после ночных дежурств, свернувшись калачиком на жестком диване.
— Эльвира! — Кто-то настойчиво потянул за одеяло.
Инстинктивно, еще не до конца проснувшись, я пнула гада ногой, как когда-то пинала своего бывшего, который пытался разбудить меня в выходной. Сон для любого врача, особенно после бессонной ночи, — святое. На том и стоим.
Кто-то тихо охнул, но затем… Затем мир обрушился на меня в виде ледяного водопада. Холодная, как будто только что из горного ручья, вода хлынула на кровать, на меня, на бедного Барсика, который взвыл от ужаса, несправедливости и внезапного пробуждения.
— Ты что, гад, берега попутал?! — завопила я, вскакивая как ошпаренная.
Волосы липли к лицу, промокшая пижама неприятно облепила тело, а по спине бежали ледяные ручейки, вызывая мурашки. Барсик возмущенно мяукнул вместе со мной, спрыгивая с кровати, и мрачно, с немой ненавистью глядя на виновника происшествия своими зелеными глазами-щелочками. Он отряхнулся — брызги полетели во все стороны — и принялся яростно вылизывать свою испорченную шерсть.
Вот правильно я на внешность эльфа не повелась вчера — красивый, а гад тот еще!
Лориэль стоял посреди моей палатки с пустой деревянной чашей в руках и с… извиняющейся, но чертовски довольной улыбкой на своем смазливом лице. Его белые волосы были идеально уложены, а на груди не было ни капли воды.
— Я пытался тебя разбудить.
Он виновато щелкнул длинными пальцами, и вода на моей подушке, одеяле и на мне самой моментально исчезла, словно ее и не было. Даже пижама стала сухой и теплой.
Магия, будь она неладна! Это было одновременно удобно и безумно раздражало.
Шумно выдохнула, пытаясь совладать с диким желанием швырнуть в него чем-нибудь тяжелым — например, томом по лучевой диагностике.
Настроение было ниже плинтуса, в районе фундамента, и продолжало стремительно падать в подвал. Голова раскалывалась, словно после ночного дежурства в травмпункте в новогоднюю ночь.
— Что тебе надо? — зло, сквозь зубы, спросила я, чувствуя, как дрожат руки от адреналина и ярости. В горле пересохло, и голос прозвучал хрипло.
— Уже обед. Твой… жених переживает. — Эльф произнес это с легкой, едва уловимой усмешкой, которая вызывала у меня желание провести над ним несколько не самых этичных медицинских экспериментов.
— А чего сам не пришел? — уточнила я, потирая виски, где начинала стучать знакомая мигрень после бессонной ночи.
Внутри все закипало.
— Он приходил. Час назад. Но ты его… послала. Довольно изобретательно, я должен заметить. — Лориэль сделал паузу, и его заостренные уши нервно подрагивали. — Вождь решил послать меня. Он не совсем понял, что ты сказала ему в тот раз, но по тону догадался, что это был отказ. И решил, что с эльфом ты будешь… сдержаннее.
Покачала головой, чувствуя приступ стыда, смешанного с диким раздражением.
Обед? Ничего себе, я поспала! Хотя, если подумать, мне давно уже надо было выспаться как следует. А то весь отпуск на работу бегала по-прежнему к семи утра, чтобы все проконтролировать. Вот и результат: нервное истощение и срывы на ничего не подозревающих эльфах.
— Выйди. Сейчас оденусь, — махнула я рукой, не в силах больше смотреть на его сияющую физиономию.
Эльф, почуяв реальную опасность, быстро ретировался, оставив меня наедине с мокрым (хотя теперь уже сухим) котом и своим праведным гневом.
Мне понадобилось всего лишь три минуты, чтобы натянуть джинсы и футболку с надписью «Не буди во мне хирурга» — сегодня она как никогда была актуальна. Сунула руку в сумку, нащупала зубную щетку и пасту — последние крупицы цивилизации.
— Пошли, проводи до вашей ванной, — потребовала я у ушастого, выходя наружу.
Барсик, не переставая фыркать, последовал за нами, видимо, решив, что рядом с обидчиком надо держаться на всякий случай — то ли для мести, то ли для защиты.
В лицо ударил яркий, почти ослепительный свет двух солнц, уже поднявшихся высоко в небе. Я зажмурилась, чувствуя, как голова закружилась от резкой смены обстановки. И тут же на меня обрушился шум — настоящий, живой гул кипящего жизнью палаточного города.
Где-то звенели молотки, кто-то перекликался хриплыми голосами, доносилось мычание