Тот хмыкнул, и в его глазах мелькнула искорка гордости и даже некоторой дерзости.
— Я крепче, чем кажусь. И уж точно крепче, чем человек. Если бы тот бой шел на мечах, уверен, я вышел бы победителем. Но орки в таких… «разборках» предпочитают рукопашные схватки. Без оружия. И не смотри на их габариты — они более чем ловки и быстры. — Он пожал плечами с видом философа. — Да и, если честно, я не слишком старался победить. Зачем это мне, если наш брак — все равно лишь дань традициям и политике? Проще уступить и сохранить лицо… и кости.
Я покачала головой, чувствуя сложную смесь жалости, возмущения и какого-то непонятного уважения к его стоицизму.
— Но ведь ты несчастен здесь… — тихо сказала, и мой голос прозвучал почти как шепот.
Мое собственное положение вдруг показалось не таким уж и плохим.
Светловолосый красавец внезапно солнечно улыбнулся, и его лицо преобразилось, озаренное внутренним светом, который, казалось, разгонял всю окружающую суровость.
— Кто тебе это сказал? Да, поначалу жизнь здесь была непростой, полной непонимания и тоски по дому. Но постепенно мы с супругой сумели найти общий язык. Ее забавляет моя необычная для их расы внешность и манеры, а для того, чтобы быть «на равных» с ее подругами и иметь надежную защиту, у нее есть второй, «настоящий» орк-супруг, который, если что, будет бегать, бить себя кулаками в грудь и кричать, что он порвет за нее любого. А я… я обеспечиваю связь с моим народом и иногда развлекаю ее стихами.
Не удержалась и хмыкнула, несмотря на всю грусть этой истории. Хитрый, черт возьми, эльф. Нашел свой способ выжить и даже быть в некотором роде счастливым.
— То есть… ты все же любишь свою супругу? — уточнила, запутавшись окончательно в этих хитросплетениях чувств и политики.
Тот пожал плечами с присущей ему эльфийской грацией.
— За столько лет совместной жизни… наверное, да, уже сумел полюбить. Она… прямолинейна. Честна. В ее мире нет места интригам и лжи. Это по-своему… освежающе. Освобождающе.
Я невольно улыбнулась, чувствуя, как камень сваливается с души. Все-таки хорошо, что эта история, несмотря на все свои странности и жестокость, имела если не идеально счастливый, то вполне приемлемый и даже теплый конец.
— Но работы для тебя, получается, так и не нашлось? — продолжила начатый разговор, возвращаясь к сути.
Первоначальное раздражение полностью улетучилось, сменившись любопытством и симпатией.
— Нет, — подтвердил он, и в его глазах снова вспыхнула та самая надежда, что я замечала последние дни, — не нашлось. Никакой, кроме как быть переводчиком для редких гостей. А гости, как ты понимаешь, бывают нечасто. В основном все вопросы решаются внутри племени.
— И ты хочешь… работать со мной? — уточнила я, начиная наконец понимать его постоянное присутствие. Это была не слежка, а предложение помощи от того, кто сам в ней отчаянно нуждался.
— Да. — Он посмотрел на меня прямо, и в его взгляде была обнаженная искренность. — Ты человек. И судя по всему, не имеешь того предвзятого отношения к моей расе, какое есть у некоторых здесь. Ты видишь во мне… личность, а не эльфа. К тому же, — он слегка наклонился вперед, понизив голос, — тебя уважают в общине. Твое слово здесь начинает иметь вес.
Я вскинула брови от искреннего и полного удивления. Это было ново.
— Уважают? — переспросила. — Я же еще пока толком ни с кем, кроме тебя, Громора и его братьев, не знакома! Меня похитили, поселили в палатку и выдали кучу аппаратуры. Где тут уважение?
— Ты знахарь из другого мира, — сказал Лориэль, как будто эти простые слова объясняли всё. — И с недавнего времени это стало в нашем мире важнее, чем раса или происхождение. Среди орков ходят слухи. У драконов, например, врачевательница из другого мира стала супругой наследника престола. В эльфийской империи целительница из вашего мира вышла замуж за моего брата.
Я вскинула брови так высоко, что они, казалось, скрылись в моих растрепанных волосах. Получается, я не одна такая?! Меня, выходит, просто вписали в какой-то межмировой тренд по обмену невестами-специалистами?
— То есть в этом мире есть еще… попаданки? — удивилась, используя знакомое по фантастическим романам слово и чувствуя, как внутри все переворачивается от этого открытия.
— Да, — кивнул эльф, и его глаза блеснули. — И более того… та, что сейчас живет у эльфов, знает тебя лично. Именно она и посоветовала оркам раздобыть именно тебя. Она сказала старейшинам, что лучшего хирурга в вашем мире им не найти.
Так-так-так… Мысленно я с бешеной скоростью начала перебирать всех своих знакомых врачей, способных на такое — похитить коллегу и отправить ее в другой мир. Кто это мог быть?
Внутри закипела смесь дикого любопытства и легкого, но острого возмущения. Кто-то там, в мире эльфов, спокойно себе живет, а меня, значит, решил устроить на это принудительное рабочее место с перспективой замужества за зеленого громилу?! Ну мы еще посмотрим, кто кого… Когда-нибудь наши пути пересекутся, и я ей лично выскажу все, что думаю о таких методах подбора кадров!
А пока… а пока у меня по плану была операция, новый потенциальный помощник и целый мир, который оказался гораздо теснее и страннее, чем я могла предположить.
Глава 16
Долгие, напряженные дни подготовки остались позади, и наконец день операции был назначен. Я сидела в своем шатре, перебирая инструменты, и пыталась медитировать, как меня учили когда-то на курсах по управлению стрессом. Но вместо умиротворения внутри бушевал настоящий ураган из тревог и сомнений.
Я не просто волновалась — я была на грани паники, и это признавала только глубоко внутри. Ощущала себя странно и уязвимо, ведь никогда до этого так тщательно и нервно не готовилась к операции. Обычно все было отработано до автоматизма, мой скальпель был продолжением руки, а протоколы — выжжены в памяти. А тут… Магия, которую я не до конца понимала, незнакомая анатомия орка — мощная, но, черт возьми, иная, — и это чертово оборудование, которое то мигало загадочными лампочками, то издавало подозрительные щелчки.
А вдруг магическая «сетка», держащая его позвоночник, рассыплется в самый неподходящий момент? А вдруг его организм, привыкший к суровым условиям, отреагирует на мои лекарства непредсказуемо? А вдруг… вдруг мои руки дрогнут, и я допущу ошибку, которую уже нельзя будет исправить?
Эти мысли, холодные и липкие, заставляли сердце биться чаще, а ладони — потеть. Я привыкла быть уверенной в себе, опорой для других, а здесь чувствовала себя студенткой-первокурсницей на сложнейшем экзамене, от