Глава 2
Глава вторая
«Юнкерсы» возникли неожиданно, словно из ниоткуда, просто вынырнули из пустоты: только что в летнем небе никого не было — и вот уже они. Самолеты с характерными обтекателями на шасси («лаптями») низко плыли над дорогой, до упора забитом людьми, лошадьми военной техникой и машинами. Шестерку неспешно плывущих бомберов сопровождали «мессершмитты» — две пары быстрых, юрких, стремительных серых «ос».
К счастью, самолеты заметили вовремя, раздались громкие выкрики — воздух! Резко свернули на обочину, встали под деревьями, укрылись, кто как мог. Хорошо, что как раз проходили через небольшую рощицу… «Юнкерсы» на людей и машины внимания не обратили, у них, надо полагать, имелась другая, более важная и значимая цель, а вот истребители заметили и захотели порезвиться. Просто так сопровождать бомберы было скучно — сражений в воздухе почти что нет… Один Ме-109 отделился от группы, резко нырнул вниз и принялся густо поливать шоссе из пулеметов. Беженцы с чемоданами и узлами бросились врассыпную, кинулись, давя друг друга, куда глаза глядят, упали в канавы, залегли под кустами и деревьями…
Немецкий летчик, крайне довольный результатом, развернулся и решил сделать еще один заход. Причем его «мессер» шел так низко, что Дмитрий разглядел в прозрачном «фонаре» кабины улыбающееся лицо пилота — голова в кожаном, обтягивающем шлеме, напоминала черное яйцо. Гитлеровские пилоты чувствовали себя в небе совершенно безнаказанно — зенитной артиллерии у корпуса не было, а наши истребители не представляли для них серьезной опасности. К тому же слишком мало было у нас этих самых истребителей, не хватало, чтобы прикрыть все небо — значительная часть их погибла в первый же день войны прямо на аэродромах…
Красноармейцы спрыгнули с грузовиков, открыли по наглому «мессеру» огонь — вразнобой захлопали винтовки, где-то застучали зенитные пулеметы, но это, похоже, нисколько не смутило немецкого пилота — он развернулся и хладнокровно пошел на третий круг. Заметил спрятанные под деревьями танки и стал поливать их особенно усердно. Частые султанчики разрывов встали в дорожной пыли, пули со звоном защелкали по стальным бортам и башням, экипажи быстро нырнули внутрь машин, под защиту брони…
Дима услышал, как у соседней полуторки кто-то тонко, пронзительно вскрикнул, затем на дорогу выскочил молодой боец, весь в крови. Красная струйка текла по его лицу, липкие, тяжелые капли падали на гимнастерку… Парень пробежал немного, затем упал на землю и забился в конвульсиях. И через минуту затих, только кровь по-прежнему стекала с его белого, мертвого лица в сухую дорожную пыль и мгновенно впитывалась… В глазах убитого застыл немой вопрос — за что? Это была первая смерть, увиденная Романовым так близко — буквально перед собой. И он запомнил ее навсегда. А немец, нагло помахав на прощанье крыльями с крестами, безнаказанно улетел — пошел догонять свою группу.
От гитлеровских налетов (колонну, помимо «мессеров», еще четыре раза атаковали «юнкерсы», прицельно сбрасывая на технику и людей бомбы) 40-й танковый полк потерял восемь машин, еще столько же пришлось бросить из-за различных поломок. У Дмитрия во взводе осталась всего одна «бэтушка» — его собственная, у двух других полетели моторы, своими силами, на ходу, никак не починить. Пришлось оставить их вместе с экипажами на дороге — пусть ждут застрявший где-то позади ремонтный батальон.
К концу второго дня командир полка майор Третьяков отправил «БТ» Романова в разведывательный мотовзвод — чтобы шел сразу же за мотоциклистами, поддерживая их. Считалось, что в случае столкновения с гитлеровцами (где они, точно никто не знал), «бэтушка» успеет сделать несколько выстрелов, чтобы предупредить своих, а затем отскочит назад. БТ-7 не зря называли «быстрым танком», он мог развить приличную скорость (по шоссе — до 70 км/час), значит, идеально подходил для разведки. Главное, чтобы экипаж вовремя увидел противника и подал сигнал…
Тогда идущие следом танковые батальоны успеют подготовиться к бою и встретят гитлеровцев плотным огнем. Хотя 45-мм орудия у «бэтушек» и Т-26 были, прямо скажем, не самыми грозными пушками, но, в принципе, вполне могли пробить броню легкого немецкого танка. А при удаче — даже среднего, если, конечно, попасть с близкого расстояния и в нужное место. С чешской же, английской, французской¸ польской и прочей европейской бронетехникой они, как правило, разбирались вообще без проблем.
Наконец корпус вышел к Икше. Командир 40-го танкового полка майор Третьяков приказал остановиться на краткий отдых: люди вымотались до предела, да и танкам требовался осмотр и ремонт, а то к моменту боя вообще ни одной машины на ходу не останется. Экипажи с радостью понеслись купаться — скидывали на бегу комбезы, нательное белье и голышом бросались в речку. Какое же это было наслаждение — окунуться в чистую, прохладную воду после долгого, жаркого дня! Бойцы, стоящие в охранении, вздыхали и завидовали им — тоже хотелось окунуться. Хоть на пять минут — поплавать, поплескаться, смыть с себя грязь и противную, мелкую пыль! Но ничего, настанет и их очередь — когда сменятся.
Затем был ужин, такой же, как до того завтрак и обед — одна пустая пшенная каша. Ладно, хорошо, что хоть это имелось… Кухня и полевой хлебозавод безнадежно отстали, плелись где-то в самом хвосте колонны, когда еще догонят! После ужина немного посидели возле костров, покурили, поговорили о том, о сём, а затем улеглись спать. Прямо возле машин — накидали еловых веток дл мягкости, кинули сверху какие-то тряпки — хорошо! Было тепло даже ночью, к тому же спали всего ничего — как только чуть рассвело, посерело, поднялись и стали готовиться к новому боевому дню.
Дмитрий мечтал, что они наконец-то встретят противника и вступят в бой. Надоело тащиться по пыльным дорогам и прятаться под кустами, как зайцы, от немецких самолетов! Ему очень хотелось показать себя — зря, что ли, так долго готовился, оттачивал навыки и мастерство командования танковым взводом? Он непременно должен продемонстрировать, на что способен!
Но встреча с противником произошла лишь на следующий день. Рано утром едва поднялось солнце, его снова отправили с мотоциклистами в разведку. Впереди, как всегда, тарахтели двухколесные машины, а он шел за ними. Вот и мост через Икшу — хороший¸ каменный. Стало понятно, почему и наши, и немцы так стремились захватить его —