Сторонником этой токи зрения был и Дима Романов — он тоже считал, что нельзя медлить, следует что-то делать. Об этом и сказал полковнику.
— И какими же силами вы, Дмитрий Михайлович, собираетесь атаковать полковника Ямагата? У нас, к сожалению, их очень мало осталось… Сами ведь знаете, не хуже меня!
— У нас есть «Владимры», — напомнил Дмитрий, — и, в принципе, их можно переправить на тот берег.
— Каким же образом? — тат же заинтересовался Вакулевский.
— По дну реки, — ответил Дима. — Оно, как я узнал, песчаное, не илистое, значит, машины пройдут и не завязнут.
— Под водой? — скептически протянул ротмистр Горадзе.
(Это был высокий, красивый брюнет с характерным «кавказским» лицом — нос с горбинкой, брови вразлет, черные усики, тонкая, «в рюмочку», талия, отличная выправка, гордая посадка головы и смелый, независимый взгляд выразительных темных глаз. В общем, мечта всех барышень и дам, независимо от национальности и возраста.)
— Именно так, под водой — кивнул Дима.
— Чтобы их утопить? — саркастически ухмыльнулся князь. — Не доставайтесь же вы никому, так, что ли?
— Нет, не так, господин ротмистр, — перешел на сухой, официальный тон Дима, — есть один способ. Рискованный, конечно, но иного выхода я не вижу. Если уж атаковать неприятеля — то только с «Владимирами», иначе вообще не стоит говорить об этом. Получится пустая болтовня вместо реальных действий.
— Не поделитесь ли с нами секретом? — обратился к нему капитан Колычев.
Ему и в самом деле было интересно: как можно переправить стальные машины по дну реки.
— Охотно, — согласился Дмитрий. — Способ очень простой: сначала делаем из жести длинные трубы г-образной формы, насаживаем их на танковые глушители так, чтобы торчали над поверхностью реки, тогда выхлопной дым из них будет идти только вверх. Это нужно для того, чтобы вода не заливала моторы. Затем берем старое тряпье, пропитываем солидолом и затыкаем им все отверстия и щели — начиная со орудийного ствола и кончая мельчайшими дырочками. Вытаскиваем изнутри всё, что только можно — пулеметы, боекомплект, запчасти, личные вещи, облегчаем вес машин по максимуму. Задраиваем люки, оставляем только одного мехвода, и он вдет КВ по дну реки — строго в определенном месте. Для подстраховки цепляем к танку стальные тросы, чтобы на тот берег его вытащили «Добрыни». У меня две машины на ходу, вместе смогут, если что, вытянуть одного «Владимира»… Только нужно найти самое мелкое место для переправы, чтоб риск был минимальным…
— Прожектерство! — скептически произнес князь Горадзе. — Ничего из этой затеи не выйдет. Только зря утопим танки.
Сказал это специально громко — чтобы все слышали.
— Беру всю ответственность на себя, — твердо произнес Дмитрий.
Полковник Вакулевский внимательно посмотрел на него, потом медленно кивнул:
— Давайте попробуем. Решение это, конечно, очень необычное, но и ситуация у нас тоже необычная, критическая. Так что…
Затем обратился к командиру инженерно-саперной роты Иноземцеву:
— Федор Мстиславович, прикажите своим людям пройти вдоль реки и отыскать подходящее место — где мельче всего. И помогите поручику Романову провести эту переправу. Очень надеюсь на умение и опыт ваших подчиненных!
Капитан Иноземцев кивнул: так точно, сделаем!
После этого предложения совещание закончилось — решили дождаться результатов переправы. Получится — будем действовать, а если нет… Тогда придется сидеть в глухой обороне, отбиваться от самурайских наскоков и с надеждой ждать подхода генерала Бобрянского с бронетанковой бригадой. Каких-то других вариантов никто предложить не смог. Да и не было их, пожалуй, этих самых вариантов…
Офицеры вышли на воздух (дневная жара, к счастью, уже немного спала, наступил относительно прохладный степной вечер), многие (в том числе и Романов) закурили. Дима с удовольствием дымил «Северной Пальмирой» — пачка этих довольно дорогих папирос (правда, не полная), нашлась в его личных вещах. У них с Замойским, как выяснилось, имелась своя отдельная палатка в лощинке, где и находились все его личные вещи — лежали в целости и сохранности, ждали его возвращения из госпиталя. Кроме курева, Дима с удовольствием нашел еще бутылку крепкой сухой мадеры, но решил ее пока не открывать — лучше приберечь для особого случая, когда будет, что по-настоящему праздновать. Если уж пить — то только за победу. За нашу победу, разумеется.
К нему подошел князь Горадзе, прошипел вполголоса:
— Ты что же, Митя, и впрямь своих людей под воду пошлешь? А если они утонут вместе с машинами? На твоей же совести их смерти будут!
— Полагаю, это не должно вас беспокоить, господин ротмистр, — по-прежнему сухо, официально ответил Романов. — Я же сказал: беру всю ответственность на себя. Значит, с меня и будет весь спрос. А если вы сомневаетесь в успехе моей операции, то предлагаю вам пари: если у меня все получится, вы ставите вино для всей моей роты, всем без исключения. Изволите ли принять условия?
— Изволю, — криво усмехнулся Горадзе. — Но если не выйдет, тогда вы, Дмитрий Михайлович (он тоже перешел на официальный тон), купите по бутылке вина каждому в моем пехотном батальоне. Тоже всем без исключения. Надеюсь, это справедливо, так?
— Вполне, — согласился Дима, — принимаю ваше предложение, князь. Вот, кстати, и капитан Колычев, он может засвидетельствовать условия нашего пари. И, если что, будет судьей.
Подошли к капитану, объяснили коротко суть спора. Тот посмотрел светлыми, веселыми глазами Диму, потом на Горадзе, подумал и сказал:
— Хорошо, согласен. Кстати, князь, мне хотелось бы тоже присоединиться к вашему пари. На стороне господина поручика. Если у него получится, вы поставите мне… ну, скажем, пять бутылок шампанского, если нет — я столько же ставлю вам. Идет?
Глава 25
Глава двадцать пятая
После чего все разошлись: Горадзе направился в свой пехотный батальон, Колычев — в юрту для господ офицеров, а Дмитрий — обратно в роту, ставшую для него уже почти родной. Тяжелый, кровавый и очень напряженный боевой день, слава богу, закончился, можно было подумать и об отдыхе…
Дима про себя усмехнулся: он уже стал говорить, как настоящий старорежимный поручик — «слава богу», «изволите ли принять»…