Почувствовав, что инициатива ускользает, я снова ринулся вперёд. Но Ромеро не растерялся — ловко гасил мой напор джебами и жёсткими контрхуками. Однако к середине раунда начала сказываться разница в физике. Кубинец, хоть и завершал обычно все предыдущие бои досрочно, стал сбавлять. А я — моложе, свежее и тупо сильнее физически.
Удары Ромеро потеряли прежнюю взрывную силу, движения стали чуть вязкими, а защита — запаздывать. Тем не менее, воля у него железная: под крики трибун кубинец до последней секунды шёл вперёд.
Концовка раунда превратилась в открытый размен: он до последнего пытался переломить бой атакой, но и я, чувствуя близость победы, тоже не отходил — бил, отвечал, давил до самого гонга.
Неграмотно? Может, кто-то и скажет — зря выкладывался. Нет, я всё контролировал. Хотел, чтобы Маске, мой будущий соперник по финалу, видел, что я в хорошей форме. Пусть заранее нервничает, суетится, тратит энергию. Может, в первых двух раундах выложится, и у меня будет шанс поймать его на атаке.
Звуковой гонг застал обоих в обмене ударами в центре ринга, чем вызвал бурю аплодисментов — зрители оценили мужество и мастерство обоих спортсменов. По оценкам судей я выиграл уверенно — 21:14. Отличный счёт и, главное, честный. Очень заслуженная победа над действительно сильным соперником. Ромеро не просто опытен — он опасен.
— Штыба — чемпион! — вдруг прорезал шум трибун чей-то одинокий, но мощный голос из фанатского сектора «Спартака».Через секунду речёвку подхватили остальные — и уже весь зал, от первых рядов до самых верхних трибун, скандировал в едином ритме:
Шты-ба, То-лян,Положи медаль в карман!
Приятно, черт побери, такое слышать!
— Зверюга! Перемолотил его просто! — хлопал меня по плечам Артемьев после боя. — Блин, ты такие плюхи пару раз ловил, что у меня бы голова точно отлетела. Костян, гад, конечно, — друга на бабу променял, даже не пришёл болеть.
— Вот тебе кто дороже: друг или бабы? — пошутил я.
— Конечно, друг! — не раздумывая ответил Витька.
— А мне — бабы! Но я всё равно друзей выбираю, — усмехнулся я.
Витьку, кажется, слегка переклинило от такой логики.
— Да и плюху я разок поймал всего, — добавил я, растирая шею. — И то успел чуток голову довернуть… сам не знаю, как.
— Толя, можно тебя на минуточку? — окликнул меня незнакомый на первый взгляд дядя. Видно, не совсем чужой спорту, иначе его сюда бы, в раздевалки, не пустили.
Хотя… стоп! Лицо знакомое. Да это же Игуменов — сам ректор ГЦОЛИФКа! Пятикратный чемпион мира, почти легенда.
— Добрый день, Виктор Михайлович! — поздоровался я, стараясь не показать удивления. Мы как-то уже пересекались, когда нас знакомили, но имя-отчество я запомнил только потому что собирался ведь идти к нему на приём.
— И я тебя помню, — заулыбался Игуменов. — Шенин нас знакомил. Сразу хочу поздравить с победой. Очень зрелищный бой выдал, не то что у легковесов… Прости, Виктор, — повернулся он к Артёмьеву, который тоже учится у него в ГЦОЛИФКе, вроде только на втором курсе. А Игуменов своих ребят всех в лицо знает — работа у него такая.
— Да вы правы, Виктор Михайлович, — ничуть не обиделся Артёмьев. — Бой был огонь! В каждом раунде Толян давил как танк! Штыба — это моща!
Мой друг, весь ещё под впечатлением, говорил с таким азартом, будто сам только что отработал три раунда.
— Так вот, я чего хочу… — перешёл к делу Игуменов. — Пара наших общих знакомых порекомендовала тебя к нам в вуз. А один так вообще сказал, что в тебе тренер пропадает — мол, уже сейчас готовый специалист. Педагогическая жилка, говорит, у тебя есть.
— Да, есть такое желание, — признался я. — Хотел вот медаль на грудь повесить и проситься к вам. Можно даже с потерей курса, не страшно. А кто сказал про тренера? Джапаридзе?
— Он, да, — кивнул Игуменов. — Парнишка его просто загорелся расти в мастерстве. Не выгонишь его, говорит, из зала сейчас.
— Очень способный парень, Рамаз Палиани. Запомните фамилию, — сказал я. — Пока ещё юниор, но скоро будет… ну, очень прилично выступать.
— Он три года всего тренируется, — заметил Игуменов, — но вам с Лёшей верю. Так вот, могу взять тебя даже без потери курса. Тем более Ельцин мне уже звонил, интересовался. Общежитие, я так понимаю, тебе не нужно?.. И сразу просьба. Понимаю, постоянные тренировки вести некогда, но если сможешь — проведи пару курсов. Для старших. Мы, конечно, немного платим, но…
— О чём речь, Виктор Михайлович?! Не нужно мне много денег, оформите по минимуму. Призовые у нас солидные, сами знаете, — соглашаюсь я, умалчивая о своих нелегальных доходах. — И общежитие не надо, где жить — сам найду.
— Да у меня же можно! — влез в разговор Витька. — Вика сейчас с одним парнем живёт, и её комната свободна. А ещё папа уезжает на три месяца в командировку — так что место будет.
— Спасибо, друг, но от тебя далековато ехать, — хлопаю Артёмьева по плечу. — Да и обещал уже.— Тогда, как вернусь в Красноярск, сразу документы с физкультурного забираю? — уточняю у Игуменова.
— Не нужно. Переводом оформим, всё быстро сделаем. —Он протянул руку и крепко пожал мою. — Ладно, не буду мешать вам, ребята. И спасибо за удовольствие — бой получился настоящий, мужской.
Цзю объявился под вечер. Рубашка в помаде… Ой, дела, похоже, развиваются стремительно.
Нарушил я, выходит, ход истории? А если теперь у него, вместо будущего классного боксёра, родится дочка? И не от той жены, что должна быть? Хотя, вон, в будущем и бабы боксом заниматься начнут, и по мордам бить будут не хуже мужиков. Но всё-таки… это уже совсем другая история.
— А ведь неплохо наши идут! Девять человек в финале! Мунчан, Ерещенко да Сашка Банин, правда, лажанули… не пробились, — загибает пальцы Цзю.
— Ага, — соглашаюсь я. — Если учесть, что Ншан и Володя уже с медалями, то шансы отличные на победу в общем зачёте… Хотя кубинцев тоже семеро в финале, и те же