Светка, вижу, уже ни на «ворону», ни на «курицу» не ведётся — привыкла. Придётся что-то новенькое выдумывать, покреативнее. А то хрен её на место поставишь — привыкла борзеть безнаказанно.
— Читай прессу, — зевнул я, теряя интерес к разговору. — Там всё напишут.
Дальше я стал обкатывать неожиданную мысль насчёт северокорейских защитников для Чаушеску. Дело в том, что в прошлом году в одной африканской стране — кажется, в Бенине… а, к чёрту подробности — была очередная попытка госпереворота. И, в очередной же раз, она не удалась. Само по себе ничего особенного — событие для этого времени довольно рядовое. Но вот почему не удалась — это уже интересно.
А не удалась она потому, что африканского президента охраняли именно северокорейцы! То ли спецназ, то ли просто личная охрана — не суть. Суть в том, что охраняли они качественно. Не в их стиле торговаться, сомневаться или, упаси Бог, переходить на сторону победителя, если ветер вдруг подует иначе.
Причём первая попытка переворота случилась лет пятнадцать назад, а всего их, если память мне не врёт, было штук пять. Я ещё в прошлом теле читал об этом, и тогда вся история показалась не более чем байкой.
Но оказалось — чистая правда. Французские наёмники тогда знатно обломались — суровые корейцы, которые с америкосами воевали не так уж и давно, дали империалистам по зубам так, что тем икалось аж до самого Парижа.
Надо сказать, что Бенин в свое время выгнал французов и, следуя марксистско-ленинской идеологии, провозгласил задачей правительства построение социализма, разумеется, получив полную поддержку СССР. И курирует его сейчас наш международный отдел ЦК.
Всю эту информацию добыть было несложно. Она и сейчас не столько секретная, сколько курьёзная.
С Северной Кореей у нас отношения на данный момент вполне дружественные: без былого братания, как в 60-х, но и без конфликтов. Ким Ир Сен благодарен Москве за поддержку, но при этом экономически заметно зависит от Китая. Поэтому недавнее потепление отношений между Китаем и СССР, думаю, заставило его вздохнуть с облегчением.
А вот ситуация в их экономике на удивление не та, что я помнил. Экономика КНДР сейчас откровенно на подъёме — во многом, конечно, за счёт помощи социалистических соседей. И, понятно, скоро рухнет — вслед за распадом СССР.
Какие именно отношения у КНДР с Румынией — я, если честно, не знаю. Да и не так это важно. Нужен-то всего взвод надёжных людей. Тех самых, которых почему-то не нашлось, когда чету Чаушеску ставили к стенке.
Ещё до попаданства я как-то разговорился с румыном — на одном европейском курорте жили по соседству. Так вот, он уверял, что в Румынии и сейчас, спустя два десятка лет после казни, добрая половина населения относится к бывшему лидеру вполне нормально, если не сказать — хорошо. Я тогда не поленился, полез в сеть и проверил. И он оказался прав!
По приезду, отбиваю вялые попытки Аюкасовой напроситься ко мне в гости (что странно, и даже как-то подозрительно), поднимаюсь к себе и вижу в дверях записку.
«Зайди, как вернёшься. О.»
Оксана Петровна, что ли?
Ну что ж… зайду. Тем более у меня к ней тоже разговор имеется.
— Молодец, что пришёл! Я гадала, появишься или нет сегодня, — встретила меня Оксана Петровна, которая была почему-то в вечернем платье и на шпильках.
Я не успел ни спросить ничего, ни сделать комплимент — всё стало ясно, стоило заглянуть на кухню. У неё был гость. Мужчина, разумеется. Не станет же Оксана ради женщины так наряжаться.
Дядя лет под полтинник, в самом соку: мощный, уверенный в себе, коротко стрижен и тоже при параде — в деловом костюме.
— Круглов Анатолий Валерьевич, — представился гость, оказавшись моим полным тёзкой.
— У вас, вижу, торжество, — кивнул я на накрытый и уже порядком подъеденный стол.
А на столе помимо обыденной, явно домашней курицы-гриль, которая уже зияла потерями — без крыльев и с вырванным куском бока, как жертва маньяка, — имелся и импорт. Вон лечо румынское… рислинг тоже не немецкий — румынский.
Что-то кучно пошли намёки…
— Толя — мой первый командир, — пояснила Оксана. — Хоть и давно мы вместе не служим, но связь не потеряли. Жизнь, конечно, помотала его по миру… Сейчас вот только из загранки вернулся, командировка длинная была.
— Из Румынии? — догадался я.
— Наблюдательный, — ухмыльнулся Анатолий Валерьевич. — Садись, с нами поужинаешь.
— Спасибо, я только что из гостей. Так кормили, что еле ноги унёс. Да ещё и с собой дали.
И правда: в Калчуге перед отъездом мы поужинали основательно. А в придачу нам дали две сумки: мне и Светке. Я ещё толком не заглядывал, что там, но позвякивало внутри заманчиво и обнадёживающе.
— Есть у некоторых народов такие обычаи… Не в Румынии, конечно — там тебе с собой и корки чёрствого хлеба не дадут. А вот в Средней Азии, у казахов, например, это называется саркыт. На Кавказе, кстати, ещё жёстче. Там если гость ушёл с пустыми руками — хозяин опозорился. Это уже не жест гостеприимства, а вопрос чести.
Он сделал короткую паузу и тут же сменил тему:— Оксан… давай уже скажи Толе, зачем мы записку ту оставили.
Источник моего угощения дядя, конечно, понял неверно, а вот причину появления у Оксаны угадал. КГБшник, что с него взять. Ну а кто он ещё?
— К тебе друг приезжал, — сообщила мне Оксана. — Его внизу не пускали, но я, как услышала, что в твою квартиру, сразу предложила помощь… Молодой парень, казах по виду. Невысокий, суетной… Имя сложное, что-то вроде Бейрут…
— Бейбут? — оживился я. — Да, это мой друг. Он недавно дембельнулся, я ему адрес оставлял и ждал в гости.
— Бейбут