Я не против экстрима и занимался скалолазанием, без фанатизма и непрофессионально, но мне нравилось. Высоты я не боялся, у меня были сильные руки, страховка, правда, отсутствовала, но максимум, если упаду, отобью копчик: больно, но не смертельно. Скажу, что вспомнил армейскую выправку. Правда, в армии я никогда не был…
В своем флигеле переоделся в рубашку с рукавом и джинсы. Вернулся, скинул обувь и, обхватив ногами дерево, неспешно полез вверх. Не потому что мне кайфово обниматься с сосной, просто быстрее не мог.
— Иди сюда, поршивец, — схватил котенка. — Ауч! — Дикий что ли?! Царапался! Всю руку разодрал, пока поймать его пытался. В итоге дернул на себя и бросил за пазуху.
Я выдохнул и ослабил захват: с ветерком спустился вниз, только моей рубашке хана, как и грудь в кровь разодрал башеный мелкий котяра.
— Держи, — сунул его в руки Клубничной. Настроение фиговое, несмотря на поздравления и восхваление моей мужской силы.
Подошел к порше, достал аптечку — нужно раны зелечить. Во флигеле сбросил итальянскую рубашку, поморщился, рассматривая в отражении царапины.
— Можно? — резко обернулся. Лиза застыла в дверях с кастрюлькой. — Я обработаю.
Оперся о стол и позволил ей подойти. Широко развел ноги: Лиза оказалась очень близко и вроде как очень деловито обмывала царапины, но я смотрел на голубую жилку, отбивавшую нервный ритм. Переживает.
— Нужно продезинфицировать, — тихо проговорила. — Будет щипать.
— А ты подуй, — шепотом ответил. Настроение тут же устремилось вверх и не только оно. В паху тесновато стало.
Лиза с удивительной нежностью обрабатывала царапины и дула, уменьшая боль. Я терпел, не пищал девчонкой, но морщился.
— У кошек грязные ногти, поэтому нужно обрабатывать два раза в день. Пока корочкой не покроется.
— Отлично. Это на тебе. Ты обязана следить за моим здоровьем, кудряша.
— Спасибо, — искренне проговорила. — Ты большой молодец. Не ожидала, что настолько… Дорогая? — кивнула на пол, где валялась испорченная рубашка.
— Достаточно. Я больше тебе не должен.
— А я должна тебе.
— Я пока думаю над желанием.
— Это внеочередное, — закусила губу. — Что я могу для тебя сделать?
Ооо! Фантастика. Опуститься на колени и облегчить мне давление в джинсах. Потом секс, горячий и страстный, как сама кудряша. Уверен, она очень хороша в постели. Это чувствовалось.
— Покажи сиськи, — озвучил самое невинное. Шутил и надеялся одновременно.
— Мерзавец! — и ткнула пальцем в раненную грудь. — Хрен тебе, а не сиськи!
— Хрен не нужно. У меня свой есть, — зажал Лизу бедрами, скрутил по руками и ногам. — Поцелуй, кудряша. Один.
— Нет, — выдохнула практически в губы.
— Да, Лиза. Да, — завладел пухлым ротиком. Мы стукнулись зубами, а когда встретились языками, больше не было сопротивления, только животная страсть. Лиза зарылась пальцами мне в волосы и жадно отвечала. Я мял упругие ягодицы через шорты. Вкусная, сладкая, дерзкая. Мне нравилась эта девочка. Ладони просочились через пояс, и я крепко сжал округлую задницу, в стоячий пах впечатал. Нам обоим это нужно.
— Нет! — разорвала поцелуй и оттолкнула. — Никаких рук, — отпрыгнула, дыша часто и прерывисто. — Ты вообще мне не нравишься! — кудряша убежала, а я смеялся ей вслед. Теперь знаю, каким будет мое желание.
Глава 10
Лиза
Белов меня терроризировал. Не в прямом смысле, а своей невероятной мужской аурой. Раньше я не замечала… Вру, замечала, но могла игнорировать, твердо идя к цели по выживанию Демьяна. Сейчас, после нашего поцелуя… Все иначе: долгие взгляды, случайные прикосновения, смущение (мое, естественно). Белов выглядел задумчиво довольным. Он понял, что привлекает меня и делал ставку на это. Соблазнить, влюбить и выиграть спор. Я прекрасно помнила, что не в его вкусе и не прохожу фейс-контроль в его постель. Здесь чисто меркантильный интерес: проект.
Через два дня небо затянуло тучами и зарядил мелкий неприятный дождь. Вроде теплый, но ни разу не грибной. Возможно, потому что почву размыло и развезло — пришлось доставать бабушкины калоши. А это идея! Что может быть менее сексуальное нежели возиться в грязи!
— Сноб Борисович! — постучала в окошко флигеля. — Выходи!
— Кудряша, — Демьян застыл в дверях в одних шортах, — лучше ты заходи. Дождь идет, — очень мягко приманивал к себе.
— Дождь закончился, — пробурчала (немного накрапывал, но это мелочи). — Оденься и пойдем собирать ягоды в малинник.
— Издеваешься? — приподнял бровь, разом теряя флер куртуазности. Вот это истинный Демьян Белов! — Я не свинья. Грязь не люблю.
— Ну ок. Идет в счет твоего желания, — пожала плечами. Меня немного нервировало, что он не торопился стребовать с меня что-нибудь. В разумных границах, естественно!
— Нет, — озорно подмигнул и, схватив футболку, вышел в беговых кроссовках. — Веди, Сусанин! — Белов был подозрительно жизнерадостен.
Я вручила ему пластиковый контейнер и повела к зарослям малины вперемешку с крыжовником. Грязно жуть, но ягода потрясающая: крупная, глянцевая, в хрустальных дождевых каплях — хоть сейчас на обложку!
— Жаль клубники нет, — услышала Белова и обернулась. Он положил в рот горсть ягод, одна брызнула, измазав губы сладким соком. — Хочешь?
— Нет, — я собирала крыжовник. — Понос будет, — произнесла самое не сексуальное из всех возможных вариантов. Демьян громко цокнул. Да, я не из тех, кто будет соблазнять эротическими этюдами.
— Да ёп твою мать! — Белов увяз в глиняной жиже. Я ехидно рассмеялась. — Знаешь, что Клубничная, — бросил на меня подозрительный взгляд, — а исполни такое мое желание: банька, веник, парилочка и ты рядом.
— Парюсь? — недоуменно проговорила.
— Нет, меня паришь. Как в старину было: барина моет и обхаживает красавица-крепостная.
— Гад, — ответила я.
— Я тоже тебя люблю, кудряша.
Я не ответила, отвернулась, покусывая губу: сарказм или полусарказм?
Мы вернулись во двор. Белов дал полтора часа растопить баню. Это вроде как несложно, но я не умела. Но больше пугало другое: парить голенького Белова — издевательство над моим либидо.
— Бабуль, — подошла и обняла ее со спины, — напомнишь, как баню топить?
— А ты чё это, — обернулась ко мне, — попариться решила? Я тоже сходила бы.
Я тяжело вздохнула и поделилась требованием Демьяна. Она только усмехнулась.
— Ох, Лизка, по краю ходите… — очень философски и совсем не в тему. Ничего между нами нет и быть не может!
Мы вышли на улицу: дождь закончился, земля парила, а в воздухе головокружительно пахло свежей травой и сладким озоном. Бабуля велела принести дров из сарая, а сама принялась растапливать железную печь, прогревая парную.
— Дрова подкладывай, когда старые прогорели полностью, — комментировала и напутствовала. — Кочергой пошеруди обязательно. Дверь в парную не открывайте часто, чтобы жар быстро не уходил. Если вдохнуть нужно, маленькое окошко приоткрой.
Баня у нас старая, еще дедушка строил: сруб из двух помещений: прихожая для