Но настойчивость Корельского слишком сильно меня настораживает.
В этом мире принцы не бегают за Золушками.
— Теперь, когда Свете с Серёжкой ничего не угрожает, я могу уехать на время. Например, к матери.
Корельскому почему-то такой вариант развития событий совершенно не нравится, и он тут же выдвигает аргумент против:
— Подумай, какому риску ты подвергнешь её.
Я уже собираюсь выпалить, что могу свалить к чёрту на куличики, лишь бы подальше от него, как нашу «милую» беседу прерывают.
— Яр! — знакомый женский голос звучит чересчур восторженно. — Я так и знала, что всё равно найду тебя…
— Ольга Викторовна, я же сказал, что Ярослав Андреевич занят, — пытается остановить гостью вынырнувший откуда-то из кустов охранник, но она его игнорирует.
— Твоя грымза сказала, что у тебя сегодня нет деловых встреч, и я решила сделать сюрприз…
Прикрывая ладонью глаза от яркого солнца, Ольга направляется к нам, легко цокая каблучками по дорожке.
Правда, вопреки её надеждам Корельский радость встречи, похоже, не разделяет.
— Зачем ты здесь? — хмурится он и уклоняется, когда она тянется поцеловать его в щеку.
— Я заезжала к тебе, но консьерж… — растерянно лепечет Ольга.
— Оля, я занят.
— Ты постоянно занят! — вспыхивает она. — Не отвечаешь на звонки, и…
— Оля, — тяжело произносит Ярослав, — когда мужчина не отвечает на звонки и не перезванивает, это повод найти другого, а не караулить у его дома.
Ого! Я даже на минуту забываю о своих проблемах. Какие высокие отношения! Я бы после такой отповеди провалилась от стыда сквозь землю.
— Когда я узнала, что ты забронировал столик здесь, я думала, ты меня привезёшь сюда, — губы Ольги капризно дрожат, но как-то опять излишне театрально. Она серьёзно думает, что такие фокусы проймут кого-то вроде Ярослава?
— Как видишь, я привёз другую, — металл в голосе Корельского будто покрывается изморозью.
— Другую? Это её, что ли? — вскидывается Ольга. — С каких пор ты подбираешь за Зининым?
Так. Вся эта Мексика, конечно, очень увлекательна, но я не нанималась такое выслушивать.
— Я пойду припудрю носик, пока… — хочется сказать: «вам выцарапывают глаза», но этот человек помогает моей сестре, и я заканчиваю чуть более тактично: — Пока вы ищете консенсус.
— Я буду ждать тебя у машины, — кивает Корельский, и я линяю.
За моей спиной продолжается скандал:
— Я, что, просто так приехала?
— Ольга, закажи себе прощальный ужин, и…
Дальше я, к сожалению, уже не слышу.
Боже мой, но как это вообще возможно? Про Ольгу же писали, что она вся такая роковая, разбивает сердца, а теперь я вижу, что эта светская львица откровенно бегает за Ярославом. Что в нём такого? Он же ледышка!
Опровергая это утверждение, память услужливо подкидывает воспоминание того, как горяч был Корельский в темноте каюты. И словно разом всплывают ощущения, которые я гнала эти полтора дня, прячась, то за усталостью, то за страхом. До дамской комнаты я почти добегаю, потому что моё лицо так полыхает, что мне кажется, будто все вокруг понимают, что я испытываю.
Чёрт. Чёрт. Чёрт.
Если не сказать покрепче.
С того самого момента, как я почувствовала широкую горячую ладонь, опустившуюся мне на горло, я твердила себе, что я всё это терплю, только из-за того, в какую ситуацию попала.
И да, я бы с ним переспала, если бы Ярослав пошёл дальше в своих притязаниях.
Стыдно, но вовсе не только из желания скрыть настоящую причину моего появления в его каюте.
Да, я девственница, но не монашка же!
У меня были парни, и я им позволяла не только поцелуи, но и ничего сильнее обычного волнения я не испытывала. Ничего похожего на тот тёмный адреналиновый удар, который отобрал моё дыхание и сделал трусики влажными. Абсолютно ничего общего с тем, как покорно я готова была прогнуться, если бы молния на его брюках расстегнулась.
Ещё позорнее, что Корельский тогда всё понял.
И чем я лучше этой Ольги?
Я опускаю руки под холодную воду, а потом прижимаю их к шее и сгибам локтей, там, где лихорадит пульс. Прямо сейчас моя кожа намного горячее, чем должна быть от простого нахождения на солнышке.
Это всё ненормально.
Ярослав — красивый мужчина. Очень мужчина. Самец.
И я так реагирую только потому, что давно жду на своей полянке кого-то вроде того.
Но Корельский — не для меня.
Вообще не вариант даже для профилактической дефлорации.
К тому же у меня сейчас стоит вопрос выживания, а не размножения.
Мне бы выпутаться, а там можно и во все тяжкие, если наваждение не пройдёт.
В конце концов, есть же приложения для знакомств.
Но это всё потом.
В первую очередь надо решить насущные проблемы.
Так, повторяя эту ценную мысль, как мантру, я беру себя в руки.
Но когда я уже собираюсь покинуть своё вре́менное убежище, в дверях появляется Ольга.
— На что ты рассчитываешь? — меня обливают презрением. — Думаешь, сгодишься больше чем на разок?
Мне бы промолчать, но взвинченные нервы требуют, чтобы я выплеснула негатив хоть на кого-нибудь. Ясное дело, на Корельского не смогу — кишка тонка, но Ольга никак не влияет на мою жизнь, поэтому я даю словам волю:
— На свой опыт ориентируешься?
— Смотри-ка, как заговорила Зининская подстилка, — она загораживает мне выход, заставляя выслушивать мерзости. — Знаешь, сколько я таких возле него видела? И где они? А я всё ещё здесь. Что ты лыбишься?
Видимо, я не справляюсь с лицом. Я кривлюсь при мысли о том, что для неё это достижение — быть неизменной терпилой рядом и смотреть, как Корельский трахает других.
— Ну тогда тебе нечего переживать, — хмыкаю я. Уж я бы точно не стала так унижаться. Даже ради мужа. Что уж говорить про просто мужика, который ничего не обещал.
— Точно, — не улавливая моего сарказма, соглашается Ольга. — Если ты решила, что своей невзрачной мордашкой зацепила его за сердце — обломись, дрянь. Если я кому и проиграла, то не тебе. Тебе ничего не светит. У него уже есть своя Мадонна на пьедестале. Он ей одержим.
Глава 18
— Тогда тебе нечего волноваться, правда? — пожимаю я плечами. — Ты всегда будешь рядом, но на последнем почётном месте. Какого это — не годиться даже на подмётки другой?
Я осознанно провоцирую Ольгу, рассчитывая, что она не выдержит и хлопнет дверью, наконец, позволив мне уйти, но я совершенно не готова к тому, что она на меня набросится.
Мне даже в школе никогда не доводилось быть участницей женской драки.