Меня буквально скручивает от желания, когда он вбирает напряженный сосок во влажный горячий рот. Но еще больше меня накрывает, когда свободной рукой Корельский грубовато сжимает грудь. Я буквально превращаюсь в маленькую шлюшку от этого, и теперь, когда Яр меня не целует в губы, я не могу скрыть своих сиплых стонов.
Неизведанные прежде ощущения порабощают меня.
Да, потом мне будет неловко перед Корельским за свое похотливое поведение, но сейчас ослепленная микровспышками, высекаемыми пальцами Яра при каждом нажатии на клитор, я не принадлежу себе. Я лишена стыда, приличия забыты.
Благочестивой я побуду завтра. Не сегодня.
Боже, даже если сам секс меня разочарует, ради такой прелюдии можно и потерпеть все остальное. Как жаль, что я потеряла столько времени. А я даже не пробовала ласкать себя.
И оттого новые ощущения острее.
Моя девочка пульсирует, горит, жаждет, но не получает ничего.
Я готова рычать от бессилия, но не могу заставить себя попросить, сказать, что я готова, что мне нужно, чтобы Яр заполнил меня.
Но он и без слов читает мое тело, как раскрытую книгу.
Каждая новая ласка открывает мне глаза на собственную сексуальность.
И когда поцелуи спускаются на живот, я узнаю о неожиданной эрогенной зоне там, где нежная кожа над лобком. Корельский оставляет влажную дорожку от пупка к срамным губам, и меня колотит. Чувствуя его дыхание там, я схожу с ума.
А ощущая бессовестный язык на раскрывшихся налитых складочках, я вцепляюсь в волосы на макушке Яра, потому что больше не могу сдерживаться.
И будто поощряя меня, он оставляет в покое горошинку и начинает разминать мою дырочку. Не глубоко, но очень чувствительно. На инстинктах с двигаю бедрами навстречу.
Но меня и здесь лишают надежды.
Пальцы, покрытые моими соками, покидают мою голодную щелку. Они дразня скользят вдоль всей промежности, размазывая смазку и заставляя меня скулить. Напряженный язык Корельского кружит вокруг клитора, поддевая его капюшон.
Я больше не выдержу. Я забралась так высоко, что мне хочется взлететь.
Мой жалобный призыв: «Яр!», нажимает на спусковой крючок.
Ярослав втягивает горошинку в рот и проникает пальцами в запретное колечко, растягивая его и причиняя сладкую боль.
Переполненная ощущениями я содрогаюсь с беззвучным стоном и срываюсь в темную бездну.
Глава 27
Яр выпутывает меня из халата и расшвыривает подушки и одеяла. Ненадолго оставив меня одну на постели, он поднимается и скидывает домашние брюки, под которыми нет белья.
Несмотря на то, что комната утопает во мраке, я отлично вижу, что Корельский полностью готов и не собирается останавливаться.
— Никакой жалости, Эмма, — низкий голос рождает во мне тревогу. — Как ты и хотела.
Прямо сейчас я не уверена, что мне нужно продолжение. Насыщенное сладкой истомой тело уже сыто, а что там ждёт меня дальше — неизвестно, но останавливать Яра я не решусь. Да и, в конце концов, должно же это когда-нибудь произойти.
Я так благодарна Ярославу за сладкий оргазм за то, что не отверг за то, что я чувствую себя желанной в эту минуту, что готова потерпеть, даже если мне совсем не понравится.
В темноте кожа Яра немного мерцает. Он так же, как и я, покрыт испариной горячки желания. Только вот я уже начинаю остывать, и в голове крутятся несвоевременные и неуместные мысли.
Наверное, я выгляжу ужасно.
Надо ли ему говорить, что у меня никого не было?
Будет больно?
А вдруг ему со мной не понравится?
Но эти глупости вылетают из сознания прочь, когда Яр возвращается ко мне.
Его запал нисколько не утих, и я только сейчас понимаю, что то, что я приняла за дикость прежде, это капля в море. Корельский до сих сдерживается, но его страсть уже прорывается и скоро сметет абсолютно все.
Приподнявшись на локте, чтобы чем-нибудь занять руки, которые я не знаю, куда деть, кончиками пальцев, провожу по напряжённым плечам, исследую Яра, распускаясь ниже. Дрожь, пробегающая по его телу, когда я касаюсь плоского живота, передаётся и мне. А когда Корельский накрывает мою ладонь своей и сдвигает её к паху, у меня перехватывает дыхание. Руководя мной, Яр знакомит меня с тем, что скоро окажется во мне.
Жёсткие волоски обрамляют основание толстого бархатистого члена. Меня охватывает невольный трепет перед его мощью. Рефлекторно обхватываю упругий ствол, и во рту снова пересыхает от того, как он подрагивает в руке. Волнение, смешанное с нарастающим возбуждением, опять поднимается во мне, только теперь тяжёлое, тёмное, вязкое.
Робко проследив кулачком внушительную длину, я добираюсь до крупной головки, уже показавшейся из складок крайней плоти. Я слышу, как Ярослав втягивает воздух, когда я слегка давлю на уздечку, и мне тоже дышать становится трудно. Меня словно горячими стальными обручами стискивает, и Яр приходит мне на помощь.
Он впивается в мои губы, целует меня глубоко, жадно, отдавая своё дыхание.
Продолжая двигать моей рукой, целует до тех пор, пока у меня не начинает кружиться голова. Моё сердцебиение ускоряется в такт этим отрывистым движениям. Ослабев, я падаю на спину, и Яр наваливается на меня.
Вес жёсткого мускулистого тела, жаркое дыхание, колючая щетина, трущаяся о щеку, прикусывание нежной кожи на шее — все это сводит с ума. Словно роняет меня на угли, стремясь потушить которые, моё тело с готовностью выделяет смазку.
Чуть поменяв положение, Яр устраивается между моих разведённых ног. Опираясь на локоть и вглядываясь мне в лицо, он опять начинает смелые ласки там, где у меня горячо и влажно. Пуговка клитора отзывается сразу. Сладкие спазмы глубоко внутри вынуждают меня раскрываться все шире и бесстыднее, но Корельский переключает своё внимание на обильно покрытые густыми соками набрякшие складочки и то, что они скрывают. Вызывая у меня томление по чему-то пока неизвестному, пальцы Яра снова неглубоко погружаются в мою щёлку, но вот их сменяет головка. Надавливая, она скользит по промежности, будто приручая, и, когда я покоряюсь этому дразнящему ритму, Ярослав проникает в меня.
Перенеся вес тела на обе руки, он миллиметр за миллиметром осваивает мою глубину. Тупая боль вторжения терпима, но заставляет меня напрягаться. Однако Корельского это не останавливает. Он все так