Зинин загружается в самолёт с жестоким похмельем и весь полёт накачивается вискарём, пытаясь снять головную боль, благо бизнес-класс это позволяет. Зная своего босса весьма неплохо, я лишь раз из вежливости предлагаю ему аспирин и минералку. Он, естественно, отказывается, и я затихаю на своём месте в надежде немного подремать.
Бесполезно. Нажравшись, Зинин засыпает и храпит на весь салон, усиливая мою мигрень.
И сейчас по прилёте я, скорее всего, действительно выгляжу неважно.
Я только надеюсь, что босс, вознамерившийся продолжить своё синее дело, не потащит меня с собой.
— Ладно, — кряхтит он, пытаясь стоять ровно и не заваливаться то в одну, то в другую сторону. — Письмишко я твоё получил. Можешь быть свободна до понедельника.
Благодетель ты мой! Аж целые выходные подарил.
Впервые за два месяца.
Сволочь.
— Спасибо, Пётр Евгеньевич, — отвечаю я.
А что я ещё могу сказать?
Мне уже кажется, что из-за постоянной привычки контролировать лицо и голос я превращаюсь в каменного идола.
Передав босса с рук на руки его шоферу, я быстро вызываю такси, пока Зинин не передумал. С меня на сегодня точно хватит. Моя ненависть к боссу зашкаливает настолько, что я в какой-то момент жалею, что не улетела с Корельским.
Его персональный суперджет доставил бы нас в город значительно быстрее, и я почти уверена, что Ярослав не напился бы до зелёных чертей.
Но эти мысли — лишь секундная слабость.
Корельский ничем не лучше Зинина. Стоит только вспомнить, как чётко он меня отработал, загнав в ловушку. С особым цинизмом. Да ещё и не постеснялся предложить мне уехать с ним на глазах своей девушки. Да. Это особенно пикантно.
В самолёте я полистала один из журналов. Ольга — дочь министра МВД. Что же за человек такой Корельский, раз пренебрегает любимой дочерью столь высокопоставленного чиновника? Хотя, конечно, забавно. Дочь главного полицейского и сын бывшего, а может, и не бывшего авторитета.
Даже думать не хочу, во что бы всё вылилось, если бы Ольга пришла в каюту искать Корельского в тот момент, когда он задирал на мне юбку. Проблем бы у меня точно прибавилось.
И всё же непонятно, зачем Ярослав позвал меня с собой.
Не позлить же Зинина.
Пешка уже сделала свой ход, и теперь ей можно пожертвовать. Есть у меня неуютное чувство, что любой дальнейший шаг приведёт к удалению с доски.
Ни в жизнь не поверю, что предложение уехать с Корельским поступило, потому что ему понравилось то, что он щупал в темноте.
В голове всплывает воспоминание о стояке, упирающимся мне в живот, и на секунду становится очень горячо. И память добивает меня напоминаниями о моей ответной реакции.
Я успокаиваю внезапный прилив возбуждения.
Это всего лишь физиология. Он — здоровый мужчина, а я — нормальная женщина.
У которой никогда не было секса.
И надо бы уже что-то с этим сделать.
В конце концов, у меня есть парень, с которым мы встречаемся уже три месяца. Может, хотя бы этот не сольётся?
Я стараюсь больше не думать о том, что со мной что-то не так.
Но не понимаю.
Мужчины обращают на меня внимание, знакомятся, приходят на свидания, звонят, но потом исчезают.
Костя пока держится дольше всех. Он мне, правда, нравится, и я бы хотела встречаться с ним чаще, но чёртова работа на Зинина не даёт это делать.
Такси как раз проезжает возле кафе, в котором мы с Костей познакомились. И взгляд выхватывает знакомую фигуру, одиноко сидящую за столиком с ноутбуком. Меня это не удивляет. Костя работает где-то рядом, и часто после работы приходит сюда попить кофе.
Мы останавливаемся на светофоре, и мне видно сосредоточенный профиль.
И в голове щёлкает.
Зачем ждать и откладывать?
У меня в кои-то веки два дня выходных.
Когда ещё выпадет такая роскошь?
Я набираю Костю.
— Привет! — немного нарочито бравурно начинаю я, и тем контрастнее его ответ.
— Эм… да… привет… — мямлит он.
Занят проектом?
— Как насчёт сегодня встретиться у меня ? — я со значением выделяю последние слова. — Я соскучилась.
Пауза.
— Эмма, прости… В этот раз не получится… Я в больнице. Сломал ногу.
У меня глаза лезут на лоб от такой откровенной лжи.
Такси уже отъехало, но я точно не ошиблась и видела именно Костю.
И ладно бы он был с другой женщиной.
Он сидел совершенно один.
Я успела ему разонравиться за ту ночь, что мы не разговаривали?
Ещё вчера Костя с нетерпением ждал встречи.
— А когда тебя выписывают? — настороженно уточняю я.
— Я не знаю, — мнётся он, видимо, не зная, как сообщить, что нога будет сломана вечно.
Сама не понимая зачем, я пытаюсь поймать его на лжи.
— Я могу тебя навестить, — предлагаю я.
— Не надо. Я тебе позвоню. Потом.
И не выдержав, я сбрасываю звонок.
Злые слёзы закипают на глазах.
Сколько можно? Я, что, прокажённая? Или я надоедливая? Я ведь даже не рассчитываю на что-то серьёзное, на любовь до гробовой доски или непременный брак. Я просто хочу человеческих отношений. Хоть узнать, какого это — просыпаться рядом с кем-то?
Я самая великая неудачница.
Во всём провал. Везде вляпалась.
Я в таком раздрае и психе, что затаскиваю чемоданчик по лестнице резкими рывками, что у него отлетает колёсико.
Но последней каплей становится не оно.
Поднявшись на свой этаж, я вижу у моей двери корзину алых роз.
Букет такой огромный, почти как у блогерш в соцсетях.
Только они себе их сами покупают, а мне вот прислали.
Сердце на мгновенье замирает: а если Костя просто решил сделать сюрприз?
Но записка, найденная в корзине, совершенно точно не от него.
Глава 6
Затолкав ныне ущербный чемоданчик в прихожую, я затаскиваю внутрь и корзину.
Плотный глянцевый квадратик с от руки написанным текстом, приложенный к букету, весь в каплях воды. И они кажутся мне ядом, проникающим сквозь кожу пальцев.
«Я предупреждал. К.»
И это «К.» — явно не Костя.
По общему тону записки становится ясно, что это Корельский.
Несмотря на красоту отборных роз, чьи шелковистые упругие бутоны манят прикоснуться, у меня усиливается дурное предчувствие, не покидающее меня с того момента, как Зинин потребовал добыть нужный файл.
Господи!
Я прячу лицо в ладонях. Что им всем от меня нужно?
Когда это всё закончится?
Зачем Корельский прислал цветы? Что означает записка?
Какой смысл мне угрожать? Особенно теперь?
Застёгнутая под горло рубашка душит меня. Голова сейчас взорвётся. Пульс в висках стучит отбойным молотком.