Кому хочется слышать правдивый диагноз?
Света так и не знает, что Яр помог ей, чтобы удержать меня. Я ей не сказала. Зачем? Она только разволнуется, начнет метаться, собирать вещи… А я вот уверена, что Корельский не стал бы меня этим шантажировать и раньше, и уж точно не после того, как я сравнила его с Зининым. Я поступила свински, сказав это, но мне хотелось сделать ему больно. И кажется, у меня получилось.
А во-вторых…
Черт.
Когда я вчера пришла домой, обнаружила, что на кухне убрано, и все электрические приборы, кроме холодильника, отключены от розеток… Я психанула.
Это еще один момент предусмотрительности и вездесущего присутствия Яра в моей жизни. Я подошла к окну и стала раздеваться перед ним.
Уверена, он за мной следил.
Что и кому я хотела сказать этим?
Кусай локти, смотри кого ты потерял? Глупо. Я сама ушла.
Мне плевать на то, что ты видишь меня? Вранье. Если бы я только подумала, что он потерял интерес и больше не смотрит, я бы разревелась.
В общем, ничего умного я не сделала, но в конце концов демонстративно зашторила окно. Впервые в жизни сама.
И уже за портьерами пошвыряла кое-чего, что попалось мне под руку.
Выпила успокоительного и отключилась.
А ночью…
Черт. Черт. Черт.
Я почти уверена, что мне это не приснилось.
Нет, никакого безудержного секса под препаратами.
Но…
Если это не сон, то Яр приходил.
Вроде бы я проснулась от того, что подо мной прогнулся диван.
Было тихо и темно. Шторы достаточно плотные, чтобы все утопало во мраке, оставляя взгляду лишь неясные силуэты.
Знакомый запах окутал меня, и почувствовала, как мои волосы погладила чья-то рука. Пальцы обрисовали мой профиль, спустились на шею, пробежались порхающим дкасанием по ключицам, слегка огладили грудь и бедро. Ласкающим движением ладонь прошлась вниз до колена и начала свой путь в обратную сторону.
В вязком плену успокоительного, я с опозданием перехватываю эту руку на границе, когда она уже вот-вот нырнет под тонкую комбинацию. Удерживаю ее, но не отталкиваю. Этот запах ассоциируется у меня с безопасностью, страстью и удовольствием, и я сомневаюсь.
Так пахнет только Яр, но я ушла, потому что он манипулятор и псих.
Но ведь сейчас ночь, и я сплю. Правда же?
Наши пальцы переплетаются, и я сжимаю их.
Шумный вздох. Не мой. И другая рука повторяет все то же самое, только теперь ее никто не останавливает. И она дарит мне смелую ласку, забираясь в горячее местечко, терзая и сводя с ума, пока я беззвучно не взрываюсь. Оглушенная грохотом собственного сердца, я обмякаю, и успокоительное снова берет свое. Последнее, что мне помнится, перед тем, как чернота без сновидений накрывает меня, это поцелуй в висок.
Проснувшись, я сразу вспомнила это видение.
Но никаких следов присутствия Яра не обнаружила.
И расстроилась.
Глава 52
За неделю я превращаюсь в собственную тень.
Света, которая выбралась ко мне с Сережкой поесть мороженого, только качает головой, но ничего не говорит. Лишь прощаясь спрашивает:
— Оно того стоит?
Молчу.
Сама не знаю, что происходит. Как я успела увязнуть в Корельском всего за несколько дней? Или это связано с тем, что он мой первый?
Такое ощущение, что я осознанно не даю себе перешагнуть и идти дальше. Ведь на парней, которые следуют за мной по пятам можно просто не обращать внимания, и однажды Ярославу просто надоест. Он найдет себе новую цель и оставит меня в покое.
Эта мысль приводит меня в отчаяние.
А потом в еще большее отчаяние понимание, что я этого не хочу.
И так по кругу.
Изо дня в день я накручиваю себя, растравляю обиду, оснований у которой нет, но тем не менее существующую и мешающую мне дышать свободно.
Я почти с ума схожу, представляя, что сейчас делает Яр. Наверное, именно подобное чувство заставляло его за мной следить столько лет. К своему стыду, я бы тоже не удержалась и посмотрела откуда-нибудь из-за угла, если бы у меня была такая возможность.
И это бесит. Я не должна превращаться в Ольгу, рыскавшую по городу, где можно столкнуться с Корельским. В особенности, потому что именно я ушла, и было бы очень глупо караулить у соседнего здания, чтобы увидеть Ярослава.
У меня есть номер его телефона. Достаточно его набрать, и, думаю, уже через полчаса я буду сидеть напротив Яра.
Но я не позвоню.
Эти нездоровые во всех смыслах отношения надо разорвать, чтобы не оказаться рано или поздно в ловушке.
И если слежку за мной, теперь уже ставшую откровенной, я действительно могу игнорировать, то что мне делать с тем, что происходит по ночам?
Яр приходит каждый раз.
Это походит на изощренную игру.
Я каждый вечер задвигаю шторы и ложусь спать, а после полуночи меня будят знакомые руки.
И я позволяю им все.
Делая вид, что я — это не я, а Яр — это не Яр, я беззвучно выгибаюсь под его ласками, кусаю губы и кончаю для него. Получаю свой поцелуй в висок и засыпаю.
Зачем я это делаю?
Потому что я собака на сене. Я не хочу, чтобы Корельский исчезал из моей жизни, и не готова вернуться на его условиях. Мне мало быть просто целью, объектом.
Черт. Черт. Черт.
Я запутываюсь все больше.
Я замерла как муха в варенье, и это все еще больше усугубляет. Будто я в режиме ожидания, а чего жду непонятно. Ярослав не изменится, люди вообще не меняются, они только меняют свое отношение к чему-нибудь или кому-нибудь.
Если Яр пройдет терапию у специалиста, то возможно он потеряет ко мне интерес.
И чем больше я об этом думаю, тем прозрачнее становится, что я походу тоже поехала кукушкой. Иногда мне кажется, что мания Корельского меня вполне устраивает.
Особенно по ночам, как все так неправильно, запретно, немного стыдно и очень сладко.
Но надо начинать жить свою жизнь.
Наверное, тогда все однажды само встанет на свои места.
И сегодня я ходила на работу, чтобы уволиться. Бледно-зеленый зам Зинина, который все еще кантуется в больничке, без слов подписал мне заявление на увольнение день в день без всякой отработки. Из его скупых пояснений, я поняла, что компания переходит под управление «Старз».