Мира Спарк
Научу быть папой
Глава 1
Олег
Утро начинается не с кофе.
А с настойчивого, нахального звонка в дверь.
Распахиваю слепившиеся веки и секунду пялюсь в потолок.
Вместе с пробуждением приходит боль.
Мышцы и кости ноют так, будто меня через мельничные жернова вчера пропустили.
Тут же вспоминаю вчерашние события.
Вернее, одно — главное.
Я завалил главный бой года.
Пи-пец.
А звонок-то не прекращается, и я начинаю медленно приходить в бешенство.
Ну какого хрена происходит? Если человек не открывает, значит так оно и нужно может?
Откидываю одеяло с твердым намерением встать и пойти научить нахала манерам.
Опускаю ноги на пол — как же все болит-то…
Не удивительно, заруба вчера знатная была.
Шлепаю, переваливаясь в прихожую.
По пути оглядываю себя в зеркало: мама дорогая, как сказала бы моя мама.
Не тело, а сплошная разноцветная гематома.
Да я круче радуги сейчас!
Ничего, сейчас оклемаюсь немного и реванш возьму.
Я свою победу, титул и бабки выгрызу!
А пока мне бы добраться до входной двери.
Щелкаю замком и толкаю дверь вперед.
На пороге стоит девушка лет двадцати пяти: стройненькая, в коротенькой юбочке, с обалденными длинными ногами.
Медленно скольжу по ним взглядом и упираюсь в грудь, туго обтянутую блузкой. Тройка — не меньше. Любимый размер.
Это от пацанов что ли подгон? Типа, утешительный приз за вчерашнее поражение.
Поднимаюсь выше и натыкаюсь на ледяной взгляд.
Девушка красивая. В моем вкусе: светленькая, пухленькие губки и большие серые глаза.
— Аня, заходи, — произносит она вместо приветствия.
Из-за спины показывается кроха: судя по косичкам и розовым бантикам — девочка.
От горка два вершка, с трудом вижу ее с высоты своих двух метров десять сантиметров.
Эта пигалица мелкая ловко протискивается между мной и дверным косяком.
— Э, стопэ! Куда!
Но девчушка только быстрее припускает вглубь квартиры.
К такому рейдерскому захвату жизнь меня не готовила.
Попробовал бы такой ход парень — остался бы сразу на пороге — зубы в ладошку собирать, а тут дите.
Я только гаркнуть и успел.
— Че за дела? — поворачиваюсь обратно к девушке.
Взгляд у нее жесткий, серьезный — если она так и на девчушку смотрела… неудивительно, что ее мой вопль не испугал.
— Здравствуй, Олег.
Опа, и по имени меня знает.
Разводняк что ли какой?
Ну, допустим, парень я неглупый, в обиду себя не дам.
— Привет, красивая, — ухмыляюсь я, а зубы ноют после вчерашнего.
— Не помнишь меня, да? Ну, конечно, — горько усмехается она. — Такие как я каждую ночь у тебя в постели меняются…
— Да нет, — говорю, — помню прекрасно. Только вот имя чет из головы вылетело…
— Ксения, а ее, — кивает мне за спину, — Аня.
Ксения не поддается моим чарам и остается холодна как лед.
Ну и ладно, мне-то что?
В одном она права — я от одиночества не страдаю.
Только вот зачем она устроила у меня этот детский сад с двумя белыми бантами?
— Дочь твоя, — добавляет Ксения невозмутимо, а мне аж слюнка не в то горлышко попадает.
— Чего-о?!
— Угу, — кивает, — Анна Олеговна, четыре года. У нее аллергия на арахис и пыльцу, так что с цветами — поаккуратнее, да и в доме чистоту поддерживай…
— Постой-постой, какая пыльца… ты че меня сейчас опыляешь тут?
Начинаю сверепеть — это точно разводняк!
Фэйс у девушки, Ксюши этой, не знакомый вообще…
— Пять лет назад в Сохо, — она словно мысли мои читает. — Я тогда брюнеткой была, а ты седьмую победу в чемпионате мира отмечал…
Меня словно молнией пробивает.
Ого-го!
Вспоминается тот вечер, та ночь и… Ксюша — сероглазая… брюнетка.
— Студентка меда? — бормочу ошарашено.
— Угу, — кивает она, и злорадный огонек вспыхивает в глазах. — Только с медом у меня не заладилось. Не вывезла и беременность, и учебу…
Это она меня что ли винит?
— Понимаешь, — начинаю я, но она продолжает не слушая.
— Да все нормально. К лучшему — я стюардессой стала. У меня все офигенно, не парься.
Медленно выдыхаю и чувствую испарину, выступившую на лбу.
— И меня поставили на международные рейсы…
— Поздравляю, — хриплю я.
— Нет, — усмехается она недобро, — это я тебя поздравляю… папаша.
— Че? Че ты…
— Я в Австралию буду летать. Ребенка не с кем оставить, а ты отец. Наслаждайся.
И резко разворачивается.
Мне вчера что, слишком сильно по голове настучали?
Или я еще не отошел от препаратов, которые мне подсыпал гнида Расул, ради того что бы одержать победу?
Происходящее слишком смахивает на дурацкий сон.
— Погоди! — кричу я и выскакиваю на лестничную площадку как есть — босиком, в одних только боксерах.
Ксения резко разворачивается:
— Я четыре года была мамой. Теперь — твоя очередь.
И быстрее чем я успеваю схватить мамашу, сбегает по лестнице вниз.
Через пол секунды я выскакиваю в след за ней на улицу.
Успеваю увидеть, как захлопывается дверь такси.
Бегу за машиной, превозмогая боль в теле, но догнать не успеваю.
Прохладный утренний ветерок овевает разгоряченное тело.
Только по заинтересованным взглядам прохожих девушек я вспоминаю, что стою по среди улицы в одних трусах.
Ругаюсь сквозь зубы и иду к подъезду.
И только возле него понимаю — дверь-то захлопнулась.
И ключа у меня, естественно, нет…
Глава 2
Олег
Дверь подъезда хлипкая, прозрачная — мне только дернуть чуть сильнее, и я вырву ее с корнем.
Кровь кипит от злости.
— Так, Олег, спокойно, — говорю сам себе и смотрю сквозь дверь в глубину подъезда.
Консьержка сидит в своей будке уткнувшись в телефон и не видит ничего вокруг.
Хорош работничек.
Хотя это ее прямая обязанность — следить за подъездом и теми, кто в него входит.
Или наоборот — не может войти.
Стучу по двери тыльной стороной кулака — дверь трясется и ходит ходуном.
Женщина подпрыгивает от неожиданности и удивленно смотрит вперед.
Да уж представляю — не каждый день такая картина: мужик в одних трусах перед подъездом стоит.
Консьержка застывает в ступоре.
Да что ж такое-то сегодня! У меня в квартире чужой ребенок сидит, а она кнопку ткнуть не может.
Сжимаю губы и злобно смотрю на нее. Стучу еще раз.
— Я… я… — заикается бедняжка. — Я сейчас полицию вызову! И скорую!
Полицию понятно, а скорая-то зачем? Неужели из-за синяков? Да это пустяки для меня.
— Дверь откройте! — рычу я, но вежливо.
— Уходи! — верещит она вместо того,