Какая еще лечебница… Она меня за психа что ли приняла?
— Я Олег Нестеров, из тринадцатой квартиры. Дверь мне откройте, я ключ не взял…
Звучит максимально тупо: «ключ не взял»… и штаны с рубашкой. Бред!
Но консьержка поднимается с места и с опаской, но все-таки приближается к двери.
Это сухонькая женщина, с медными, почти красными волосами, затянутыми в тугой пучок.
На глазах — огромные очки, которые она аккуратно поправляет и разглядывает меня.
Ее взгляд скользит по моему лицу, не задерживаясь вниз — на блестящие от испарины грудные мышцы, кубики пресса и ниже.
Хочется крикнуть ей: эй, я мои глаза выше, а я тебе не просто кусок красивого накачанного мяса, а человек, который оказался в дурацкой ситуации.
— Дверь мне откройте, пожалуйста, — напоминаю о себе.
Она словно выходит из гипнотического транса — вздрагивает, улыбается и кивает головой.
Нажимает на кнопку домофона, и я распахиваю дверь.
Отходит чуть в сторону и все еще не отрывается от моей груди.
Боком протискиваюсь между ней и стенкой: интересно, она так и будет тут стоять теперь?
— Спасибо, — говорю и быстро иду к лестнице.
Пятой точкой чувствую ее прожигающий взгляд.
— Всегда пожалуйста, — доносится позади.
Не поднимаюсь, а взлетаю на свой третий этаж.
После липких, плотоядных взглядов консьержки хочется принять душ, но…
У меня есть проблемы поважнее.
И главная: девочка большим голубым зайчиком в руках.
Она смирно сидит на диване в гостиной и смотрит на меня огромными глазищами.
Светленькая, хорошенькая, голубоглазая… совсем не как Ксения, а как…
Да нет, черт, она не может быть моей дочерью!
Наклоняюсь над ней.
— Тебя как зовут? — рычу на девочку.
— Анюта, — отвечает, сжимаясь в комок.
И мне мгновенно становится тошно от самого себя — это же ребенок, Олег.
Не будь мразью и не срывайся на ни в чем не повинном человеке!
Растягиваю губы в улыбке, но от этого, кажется, только хуже — девочка так сжимает своего зайчика, что из него наполнитель сейчас полезет.
Ну, блин, если я плохо с детьми обращаюсь?
Да, черт, я с ними вообще никак не обращаюсь!
Нет, я, конечно, как любой нормальный мужик хочу себе наследника, а то и двух-трех, но… это же должно было случить когда-то потом…
— А меня Олег, — стараюсь говорить спокойно и приветливо, но улыбаться больше не рискую.
Моя улыбка-то похожа больше на волчий оскал — не зря меня Волком прозвали.
— Я знаю, — отвечает мелкая и серьезно нахмурив брови добавляет: — Ты Олег чемпион.
Ого, круто как — такая мелкая, а так разговаривает прикольно.
Не думал, что в таком возрасте дети могут так болтать, а не агукать…
И, если честно, мне льстят ее познания.
— Ты маме сердце лазбил, — серьезно добавляет она.
Челюсть у меня отвисает сама собой.
— Это кто тебе сказал такое? — выдыхаю.
— Мама, — мелкая серьезно смотрит на меня и добавляет: — А когда мы будем кушать?
У меня аж голова кругом идет от такой резкой смены темы.
— Ты голодна?
Лучше все же о еде поговорить, чем о том, кто кому сердце разбивал.
Кивает:
— Мы с зайчиком еще не завтлакали.
Потираю лоб. В висках стучит — кажется, впервые в жизни я не знаю за что схватиться.
А что вообще едят дети? А их плюшевые зайцы?
Напрягаюсь и вспоминаю что-то про манную кашу и молоко из собственного детства — вроде такое детям дают.
— Кашу будешь? — хмуро интересуюсь я.
Не представляю, где я ее возьму сейчас, учитывая, что у меня и плиты-то нет — я привык по ресторанам питаться.
Анютка хмурится и отрицательно качает головой:
— Нет.
— Нет?
Сегодняшним утром все женщины сговорились меня удивлять.
— А что же ты хочешь?
— Я хочу яичко и бекон, а зайчик — морковку.
При мысли о жаренном беконе у меня самого слюнки потекли.
Вообще-то не могу ее осуждать ее выбор — яичница с беконом звучит гораздо лучше манной каши.
Выпрямляюсь над ней.
— Ну что, мелкая, значит погнали завтракать…
— Я не мелкая. Я Анюта, — пигалица отвечает мне таким твердым взглядом, что я невольно отстраняюсь.
Да уж, а у девчонки-то характер боевой!
Глава 3
Олег
Наскоро принимаю душ и одеваюсь.
Девочка продолжает сидеть на краешке дивана и сжимать своего зайца.
Как, блин, можно было оставить собственного ребенка незнакомому мужику?
Я ведь эту Ксюшу совсем почти не помню.
Была одной из многих, ничем особенным не выделялась — встретились, классно провели время, да и все.
Обоим было хорошо — я прекрасно помню.
Девочка смотрит на меня серьезно, сжав ротик в маленькую точку.
— Писить хочу, — вдруг заявляет и вырывает меня из размышлений.
— Та-ак, — говорю, — туалет вон там, — протягиваю руку и указываю в строну ванной комнаты.
Она продолжает сидеть, только сжимается еще сильнее.
Блин, а вдруг ей помощь нужна?
Это ж ребенок, а дети нифига не умеют.
А она еще и девочка… Что я с девочкой делать-то буду?
Только набираюсь храбрости предложить помощь, как она заявляет:
— Там темно.
— Только в этом проблема?
Она кивает и тут же добавляет:
— Что такое «плоблема»?
«Р» не выговаривает — ну просто не могу, как это мило выглядит!
— Проблема? Проблема-проблема… что это такое…
Как, блин, объяснить мелкой значение этого слова?
— Это… это, в общем, такая ситуация, когда… черт!
Нужные слова упорно не желают находиться.
Мне проще кулаками махать и мужиков головой в ринг втыкать, чем вот это вот все!
— Короче, мелкая, проблема — это то, что я решаю, вот!
И довольный собой, выдыхаю.
Девчонка продолжает сидеть на диване.
— Ты в туалет хотела, не? Беги давай, а то на завтрак опоздаем…
Анютка соскальзывает с дивана — какая она все-таки крошка, и сажает вместо себя зайца.
— Последи, пожалуйста, — говорит ему и снимает с плеч рюкзачок.
Бросает на меня недоверчивый взгляд и говорит зайцу:
— Мы ему не довеляем.
Вот так номер — они мне не доверяют.
С трудом сдерживаю улыбку.
Девчонка несется в туалет, а через несколько минут доносится журчание воды из-под крана — аккуратная, чистоплотная… Это хорошо.
Только вот что мне с ней делать?
Ксения же не серьезно решила так ребенка подкинуть? Это все шутка же? Или попытка обратить на себя внимание?
Ладно, подыграю пока, а там разберемся.
Надеваю любимые солнечные очки — не светить же «фонарями» и беру ключи от гелика.
Сейчас с мелкой сгоняем поедим, а там, глядишь, мне и что-то толковое в голову