Когти есть, а зубы еще покрепче чем у многих будут!
Рывком на себя дверь тяну и захожу в вонючее полутемное помещение ломбарда.
Два каких-то хмыря трутся у прилавка.
Доходяги драные.
— Слышь, — говорю я, — командир, сюда подойди.
Парень за прилавком поднимает на меня глаза и читает в моем взгляде что-то такое, что заставляет его материализоваться напротив.
— Слушаю вас.
Но хмыри не видят того, что прочитал во взгляде парень.
— Э, слышь, уважаемый, — гнусавит один из них. — Тут очередь ващет.
— Закройся, — бросаю я.
Кладу трубу на прилавок:
— Семнадцатый, про, новье. Сколько дашь.
Доходяги подходят ближе, и от них несет каким-то тлетворным гнильем.
Нарики что ли, блин.
Терпеть не могу нарков. И алкашей тоже.
Я вообще за здоровый образ жизни.
Физкультуру и саморазвитие.
— Ты че, дядя, не понял? — хрипит второй. — Тебя мало рихтовали чё ль или как?
Оборачиваюсь к ним:
— Сдриснули, — рычу. — Пока ходить можете.
Смотрим друг на друга секунду, и доходяги дают заднюю.
Оборачиваюсь к парнишке за прилавком:
— Ну, подумал? Сколько?
— Это ваш?
— Ну не твой же.
— А документы? Коробка…
— Я че, по-твоему, похож на человека, который чеки собирает и коробки хранит?
— Мне надо с босом переговорить.
— Ну так давай, руки в ноги и говори — у меня нет времени с тобой тут долго торчать.
Паренек набирает телефонный номер и под моим тяжелым взглядом укладывается в пару фраз.
— Босс сказал — сто.
— Да ты упал что ли вместе со своим боссом? Он — новый абсолютно! Продажи в Москве еще не начались!
— Босс сказал сто…
— Че ты мне заладил: босс… босс! — негодование кипит во мне скорее про инерции.
— Босс сказал, — парень совсем бледнеет, а нижняя губа трясется.
— Да ладно, — успокаиваюсь я также быстро как и вскипаю. — Сказал и сказал… Что ты сразу бледного поймал. Давай сто. Слышь, только не торопись его толкать, понял? Я бабки скоро найду и вернусь за ним.
Парень кивает, торопливо отсчитывает мне купюры и выписывает квитанцию.
Спешит избавиться от меня.
— Слышь, — говорю, — и в нагрузку дай мне звонилку какую-нибудь… И что б интернет ловил, понял?
Парень уже предпочитает не торговаться и протягивает мне пошарпанный старенький китайский смартфон.
Беру деньги, телефон и выхожу на улицу.
Спускаюсь и… слышу:
— Слышь, дядя, поговорить надо.
Доходяги.
Оборачиваюсь.
— Что, все-таки зубы мешают?
А события сегодняшнего дня и так — капля по капле, но накапливают во мне злость.
Которая совсем далека от спортивной.
Ну, пусть только спровоцируют — сейчас я на них оторвусь.
Тем более, что нарков не люблю.
Подхожу к ним.
— Ты че, гнусавый, че-то против сказать хочешь?
Неожиданно они бросаются на меня сразу вдвоем.
Поразительная слаженность.
Только вот они не учитывают реакцию чемпиона.
В душе усмехаюсь и чуть скручиваюсь корпусом.
Два удара — это максимум, который потребуется мне для решения сложного словесного конфликта с незнакомцами.
Ну, может три…
Выбрасываю руку вперед прямым ударом и…
Чувствую, как что-то тонкое, холодное и гибкое обвивает шею.
Резкая боль.
Удушье.
И в глазах стремительно темнеет…
* * *
Дорогие читатели!
Приглашаю вас в другую книгу нашего литмоба
от Жени Громовой
"Ляля ищет маму"
https:// /shrt/eWtb
Глава 12
Олег
Холодная удавка впивается в шею, перехватывая дыхание.
В глазах плывут черные пятна, но инстинкт бойца сильнее.
Годы тренировок, тысячи боев не в памяти — они в крови. В инстинктах.
Резко напрягаю мышцы шеи. Вжимаю подбородок, создавая хоть какой-то зазор.
Воздух обжигающим свистом прорывается в легкие.
Этого пока хватает.
Нечеловеческим усилием удерживаю сознание.
Ярость, копившаяся весь этот долгий день, вырывается наружу адреналином.
Это уже не просто драка — это выживание.
Резко бьюсь локтем назад.
Слышу хриплый выдох, удавка на мгновение ослабевает.
Этого достаточно.
Рывком разворачиваюсь, срывая с себя тщедушного нарка, державшего петлю.
Он летит на асфальт, захлебываясь руганью.
Двое других бросаются на меня с криками.
Их движения размашистые, пьяные.
Для меня они — как в замедленной съемке.
Уклоняюсь от кастета, бью ребром ладони по горлу первому.
Он хрипит и оседает.
Второй пытается обхватить меня сзади, но я приседаю, проворачиваюсь, бросаю его через бедро.
Он с глухим стуком приземляется рядом со своим товарищем.
Все занимает секунды.
Стою.
Сквозь тяжелое дыхание и стук сердца слышу кряканье патрульной машины.
Черт… Полиция.
Только этого мне не хватало.
По лицу течет кровь — видимо, кастет все же зацепил.
Вокруг гудят голоса зевак.
— Руки подними, здоровяк, — доносится голос. — Старший сержант Петров…
В отделении все идет по накатанной колее.
Меня, потрепанного, в разорванной куртке, сажают на скамейку.
Троих «пострадавших» нарков — напротив.
Они ноют. Показывают синяки, клянутся, что я на них напал без причины, а они просто прогуливались и дышали свежим воздухом.
Меня аж воротит от такого лицемерия.
Дежурный — капитан с усталым, равнодушным лицом, ведет допрос.
Его взгляд скользит по моим татуировкам, по синякам с ринга.
— За что, уважаемый, людей избил? — говорит он, и в его голосе нет вопроса, есть констатация. — Серьезное правонарушение. Нанесение тяжких телесных… Ты понимаешь, чем это пахнет?
Пытаюсь объяснить про удавку, про самооборону.
Но петли нет, есть их слова против моих.
Они — «местные», я — непонятно кто, с подбитым глазом и манерами головореза.
Меня делают монстром, а их — жертвами. Намеренно.
Разводняк. Старый, как мир.
В кармане жжет пачка денег из ломбарда.
Сто тысяч.
Я почти физически чувствую, как они утекают от меня.
«Изъять на экспертизу», — скажут, и все.
А потом посадят в обезьянник.
И кто вытащит? Кто поможет? Шавкат? Рассмеется.
Ребята с ринга? Они уже сделали свой выбор.
В голове — пустота и безнадега.
Остается один человек.
Последняя соломинка. Опять.
Прошу звонок и достаю потрепанный китайский смартфон, который дали в ломбарде.
Набираю номер Артема.
— Темыч, — говорю, и голос мой хриплый, чужой. — Я в... в отделении. Тут такое... Не знаю, сможешь ли что...
Ожидаю растерянности, отговорок. Но Артем просто отвечает:
— Сейчас приеду.
Следующие полчаса провожу в камере.
В полном информационном вакууме: никто ничего не говорит, трое «пострадавших» поочередно бодро дают показания на меня, выставляя монстром.
Но вот дверь открывается, и входит «усталый» капитан, и за ним — Темыч.
Он в том же застиранном свитере, его пухлое лицо раскраснелось пятнами — спешил, видимо...
— Ну что, боец, — произносит дежурный, — повезло тебе. Нашелся свидетель и с твоей стороны. Да не просто свидетель, а человек уважаемый — руководитель шахматной секции и просто отличный человек.
Происходит невообразимое