— А ты не замёлзнешь? — заволновалась дочка.
— Нет, не замёрзну. Я холодостойкий, — тихо рассмеялся он. — Ты уж прости, малышка, твой папа пока не привык заботиться ещё о ком-то, кроме себя. Но я научусь, обещаю. Конечно при условии, что ты мне будешь подсказывать, как следует поступить в той или иной ситуации. Поможешь? Договорились?
— Договолились, — деловито закивала малышка, вполне серьёзно восприняв его просьбу, при этом кутаясь в свитер, по размеру вполне заменившей ей одеяло.
Порывшись в своём рюкзаке, Даня достал плащ-палатку и накрыл нас. Сразу стало тепло и уютно. Да, ветер по-прежнему швырял в лицо ледяные капли, пытаясь при этом забраться под край защиты, но, сидя плечом к плечу, мы этого уже не замечали, согревая друг друга.
Злата задремала, расслабившись в отцовских руках. Она тихо посапывала, вздрагивая от каждого громового раската, но не просыпалась, вымотавшись как физически, так и морально.
Всё это время моя малышка держалась молодцом, проявив стойкость духа и твёрдость характера. Вернее, наша малышка — моя и Данилы. Если раньше я гнала от себя мысли о том, что он имеет право знать о дочке, руководствуясь обидой, веря в сказанное отцом. То сейчас понимала, насколько поступила опрометчиво, не проверив информацию.
Впрочем, как я могла её проверить, если Медведева так «вовремя» убрали из города? Рассказать всё Горскому и попросить его узнать по своим каналам? Возможно, так было бы правильнее. Но у меня даже мысли не возникло, что отец мне лжёт. Он всегда был сторонником правды, какой бы жестокой она ни была. Но, похоже, не в моём случае.
Впрочем, теперь уже неважно. Его нет. И узнать о том, чем он руководствовался, ломая мою жизнь, я не могла. Прошлого не вернуть. Но у нас есть возможность изменить будущее, сделать нашу дочку чуточку счастливее.
Говорят, в одну реку дважды не войти, и мы с Данилой вряд ли сможем быть снова вместе, после стольких лет разлуки. Но что нам мешает стать хорошими друзьями, проводить вместе праздники и дни рождения? Не ради себя, ради нашей малышки. Внешних барьеров для этого нет, а с внутренними… можно разобраться. При желании, конечно.
Хочу ли этого я? Сейчас, когда узнала правду, могла с уверенностью сказать, что да, хочу! Осталось уточнить мнение самого Данилы по этому поводу. Но это потом. После того, как выберемся отсюда. Пока мне просто хотелось слушать шум дождя, ощущая близость его плеча.
Впервые за последние сутки я могла не думать о том, что делать дальше, не переживать за жизнь моей малышки, не бояться. Рядом с Медведевым меня перестали мучить страхи и сомнения. С его появлением сразу стало спокойнее. Он справится со всеми проблемами и преодолеет возможные трудности. За таким мужчиной любая женщина будет, как за каменной стеной… И я могла быть этой счастливицей. Но всё пошло наперекосяк.
— Ты думал о том, как могло быть, если бы мы не… расстались, — последнее слово далось особенно тяжело.
— Думал, — откликнулся он. — Слишком часто. Особенно в первые месяцы. Всё ждал, что ты вернёшься. Но… не дождался.
— И я думала. Корила себя за это, но сделать ничего не могла. Тяжело было принять, что тот, кого любила, оказался предателем. Но маленькая частичка тебя жила во мне. И хотела я того или нет, но всё время напоминала о прошлом.
— Я не предавал тебя, Алён.
— Теперь я это знаю, а тогда… Мне пришлось нелегко. Беременность была сложной. Но всё обошлось, малышка родилась здоровой. Правда, дала мне жару, — улыбка тронула губы. — Но как бы трудно мне ни было, я не жалела о том, что в моей жизни появилась дочка. Она, как солнечный лучик, ласковая и светлая.
— Я это уже понял, — с теплотой в голосе ответил Даня, удобнее перехватив нашу кроху.
— Может, мне её подержать?
— Сам справлюсь, — фыркнул Даня. — Тем более, мне надо привыкать, что я уже стал совсем взрослым мальчиком. Родителем! Ух, что-то… как-то… волнительно это.
— Ты так легко воспринял новость, — неосознанно положив голову ему на плечо, сонно пробормотала я. — Почему-то казалось, что не поверишь.
— Глупости. Посмотри на неё, она вылитая я в детстве. Ну, в женском варианте, конечно же. В таком мини-мини…
— Вот ещё, — сморщила нос, улыбнувшись. — Злата похожа на меня. Те же глаза, тот же нос.
— Лоб мой, овал лицо тоже, и даже форма ушей.
— Это как же тебе удалось рассмотреть её уши в такой-то темноте? — тихо рассмеялась я, приподняв голову и заглянув в его глаза, в которых отразилась очередная вспышка молнии.
— Может, у меня открылось инфракрасное зрение за годы разлуки.
— Скажи ещё, третий глаз, — захихикала снова.
— Ну, третий, не третий, а два имеющихся видят достаточно хорошо, чтобы уловить сходство.
— Так забавно, — вздохнула, снова положив голову ему на плечо и прикрыв глаза.
— Что именно?
— То, как мы обсуждали с тобой сходство. Наверное, подобные разговоры происходят у каждых новоиспечённых родителей в начале жизненного пути их малыша, а у нас всё через пень колоду.
— Не всё. Встретились мы с тобой, как в лучших традициях романтических фильмов. Помнишь?
— Ага, столкнулись лбами на пробежке в парке, засмотревшись на закат. Вернее, я врезалась в твою каменную грудь. Романтичнее не придумаешь, — фыркнула, устроившись удобнее на его плече.
— А расстались, как в одной популярной драме, — тише добавил Медведев. — Сюжет один в один.
— Медведев и драмы… Это что-то новенькое. Помнится, ты любил смотреть одни боевики.
— Грешен, признаю, — снова рассмеялся он. — Был такой период в моей жизни, не самый приятный, как раз после того, как вернулся в город и узнал, что ты уехала. К счастью, он закончился довольно быстро, когда я понял, что с помощью тренировок выводить себя из депрессии гораздо эффективнее и проще, чем просмотрами фильмов.
— Мне не хватало этих разговоров. С тобой так просто и легко, — пробормотала, засыпая.
— И мне не хватало, Алён. Если бы ты только знала, насколько сильно.
Глава 22
Пробуждение было резким. Вздрогнув, я открыла глаза, ещё не понимая, что именно меня разбудило. Затуманенный после сна мозг, воспринимал информацию слишком медленно. Но тело, руководствуясь инстинктами и чувством самосохранения, подняло меня раньше, чем к делу подключилось сознание.
Медведева рядом не было, и вся ответственность за дочку вновь легла на мои плечи, побуждая материнский инстинкт взять верх над усталостью.
Злата спала рядом со мной, заботливо укутанная