— Что-то далековато твои два квартала.
Я вообще-то надеялась, что Виктор сейчас сжалится и скажет: «Давай поймаем экипаж». А он выдал:
— Зря ты понесла эту сковородку, да?
— Не могу с ней расстаться, — упрямо буркнула я.
Виктор вздохнул:
— Хочешь, ты понесешь сковородку, а я понесу тебя?
Эта фраза поистине магическим образом придала мне второе дыхание:
— Нет, спасибо! Идем дальше!
«Дальше», к счастью, было не так далеко, хотя тоже неприятно. В общем, к воротам квартала «Солнечный», я подходила в максимально скверном настроение. Нельзя сказать, что язык у меня был на плече, но учитывая, сколько я уже оббегала с этими покупками в башню, хотелось бы поскорее сесть.
Но лучше бы мы шли помедленнее, честное слово! Потому что, подходя к домику, где располагались апартаменты Виктора, парень как-то помрачнел и тихо выругался.
— Ключи забыл? — ехидно уточнила я.
— Нет, просто неожиданные гости, — отозвался парень.
— Да? Какие?
Впрочем, могла бы и сама сообразить — перед парадным входом в домик стояла роскошная карета с каким-то гербом, золотом и прочими венезлями. И из домика к это карете шла женщина средних лет, но, увидев нас, она резко остановилась и радостно воскликнула:
— Виктор! Сынок!
Мама? Мама!
29
— Ты что, живешь с мамой? — прошептала я, надеясь, что если развернуть сковородку боком, то ее будет не слишком заметно.
— В данный отрезок жизни я живу с тобой в башне, — невозмутимо ответил Виктор и направился к матери.
Я замялась — подходить близко не хотелось, стоять далеко как бедной сиротке со сковородкой — тоже. В итоге я замерла на полпути, нервно покручивая сковородку в руке.
Герцогиня Шортон была невысокой женщиной в дорогом, не неброском платье из темно-зеленого бархата. Волосы убраны в простую прическу, что не скрывала седины, а карие глаза, как у Виктора, смотрели устало. На ней был массивный гарнитур из червленого серебра, и, наверное, он был призван отвлекать внимание от лица герцогини. В целом, решение было изящным, но отец всегда учил меня вглядываться в суть вещей и людей.
Я быстро прикинула ее возраст и подумала, что ей никак не может быть больше сорока. Но почему-то женщина выглядела гораздо старше своих лет. А мимические заломы на лице грубо и бескомпромиссно очерчивали привычное выражение — герцогиня почти все время хмурилась, уголки губ были печально опущены, а губы сжаты в тонкую линию.
В целом, я бы подумала, что она вдова — слишком мрачен был ее образ. Но я точно знала, что герцог Шортон жив и благополучно здравствует. Так почему его законная супруга столь печальна?
Но тут же одернула себя — это не мое дело.
На самом деле мне было интересно другое: что сейчас произойдет? Виктор чопорно поцелует матери ручку, как положено по этикету, они обменяются поцелуями воздуха у щек, просто постоят рядом как очень воспитанные люди?
Удивительное дело, но не случилось ни того, ни другого!
Высокий Виктор склонился к герцогине, и та обняла сына, звонко расцеловав в обе щеки.
— Здравствуй, — тепло улыбнулась герцогиня, окидывая Виктора чисто материнским, гордым взглядом.
— Не ожидал тебя здесь увидеть, — проговорил Виктор. — Все хорошо?
— Конечно у меня все хорошо! — ответила женщина. — Ехала мимо и вспомнила, что у тебя совершенно ужасные шторы в кабинете. Вот заехала посмотреть, какие лучше подойдут… А кто это с тобой?
Не то, чтобы я очень хотела, но была мысль слиться с окружающим пейзажем. К таким встречам надо готовиться заранее! Тщательно выбирать одежду, прическу, макияж… Подарок, чтобы задобрить древнее зло, тьфу, то есть ревнивую мать.
А тут я такая в помятом, пыльном платье со сковородкой в руках. Ну просто мечта, а не подруга наследника герцогства!
Виктор повернулся ко мне, и я поняла, что шансов никаких — придется знакомиться.
— Это Алексия Норд, — представил меня парень, когда я подошла. — Она играет в моей команде по аэрену. Лекси — это моя мать, герцогиня Люсия Шортон…
— Девушка — играет в аэрен? — ахнула герцогиня.
— Да, Лекси стрелок, — спокойно ответил Виктор.
— Виктор, ты с ума сошел? — сухо проговорила Люсия, мгновенно собрав все свои мимический заломы в маску злой надменности. — Скажи, что это твоя прислуга. Что одногруппница или любовница. Что невеста, в конце концов!
Эй!
— Нет, Алексия — мой стрелок, — повторил Виктор ровным тоном.
— Сынок! — воскликнула герцогиня. — Ты же знаешь, как много зависит от твоего успеха!
— И именно поэтому я выбрал Алексию, — невозмутимо ответил парень.
Поняв, что от сына адекватного ответа не дождаться, Люсия повернулась ко мне:
— Ты, милочка, не обижайся… — женщина окинула меня оценивающим взглядом и, я уверена, от него не укрылось ни одна лишняя вылинка на моей обуви, — но если хочешь быть, кхм, поближе к моему сыну — просто будь. Не порть ему будущее!
— Мама, — процедил Виктор таким тоном, что у меня волоски на руках встали дыбом.
В этой интонации было все — и угроза, и настойчивая просьба, и обещание крупных неприятностей. Герцогиня мгновенно уловила настроение сына и упрямо поджала губы. Я же не отказала себе в удовольствии добавить:
— Ваш сын сам меня уговаривал вступить в его команду по аэрену, — произнесла я, открыто смотря в глаза женщине. — Я не знаю, почему ему и, кажется, вам так важна победа в этом соревновании, но приложу все усилия, чтобы он получил кубок. И не потому что, КХМ, хочу быть поближе. А потому что я — действительно одна из лучших стрелков академии.
Я думала герцогиня сейчас закатит безобразный скандал. Ну там, в духе, «Сынуля, мамулечку обижают!» или «Ах ты безродная дрянь, как посмела открывать рот на меня благородную?!». Но Люсия снова окинула меня оценивающим взглядом и хмыкнула:
— Зубастая.
Я широко улыбнулась, сверкнув белозубой улыбкой.
— Матушка, Лекси действительно ценный член нашей команды. Пожалуйста, отнесись к ней соответствующе, — проговорил Виктор, чуть развернувшись.
Так, словно хотел защитить меня от собственной матери.
— Очень надеюсь, что ты не ошибся, — сухо проговорила женщина. — Иначе… все твои старания будут напрасны.
— Я в курсе, — процедил Виктор, и Люсия непроизвольно отодвинулась, почувствовав, что терпение у сына подходит к концу.
— Тогда, пожалуй, я поеду… за шторами, — произнесла герцогиня.
— Благодарю за заботу, матушка, — чуть улыбнулся Виктор, тем самым обозначая, что разговор окончен.
А стоило карете захлопнуться за Люсией и тронуться