Работала бухгалтером в какой-то небольшой фирме, сейчас в декрете. Адрес ее дома был там же, в карточке, в уютном спальном районе недалеко от поликлиники. И, это совсем дичь, но я даже съездил туда.
Да, я знаю, как это звучит. Как маньяк. Как псих. Но я не мог остановиться.
Припарковался в ее районе, в тени старых тополей, и смотрел, как она выходит из подъезда. Тот же голубой сарафан, который красиво струился по фигуре, подчеркивая округлость груди и живота.
Беременность ей шла, и это было так странно осознавать. Я видел сотни женщин в самых откровенных ситуациях, вдруг заметил, как кожа этой женщины словно светится в лучах солнца, как ее волосы струятся по плечам, как она улыбается, кормя уток в парке.
Она бросала хлебные крошки, ее улыбка была такой искренней, такой живой, что я почувствовал, как сердце сжимается.
Роман, ты рехнулся. Это официально.
Сидел в машине, как дурак, наблюдая за ней издалека. Она была красива, но не так, как модели из журналов или те девушки, с которыми я привык проводить вечера. Ее красота была… настоящей.
Не нарочитой, не отшлифованной, а какой-то глубокой, как будто она не старалась быть красивой, а просто была. Я никогда раньше не смотрел на женщин так. Для меня они всегда были… ну, скажем, объектами.
Не в плохом смысле, но я ловелас, что уж там. Я всегда знал, как очаровать, как пошутить, как уйти, не оставляя за собой ничего, кроме легкого флера. Моя профессия только усиливала это. Слишком много женщин, слишком много интимных моментов, слишком много откровенности, чтобы я мог видеть в них что-то кроме пациентов.
Выгорание? Наверное. Но с Надеждой все было иначе. Она ворвалась в мою жизнь, как солнечный луч в темную комнату, и я не понимал, почему не могу просто закрыть окно. Она была словно родной мне.
В один из дней я решился. Думал, устрою «случайную» встречу. Увидел ее в супермаркете, с корзинкой, полной йогуртов и фруктов. Она стояла у полки с крупами, задумчиво разглядывая пачку гречки, и я, как полный идиот, решил, что это мой шанс.
Поправил рубашку, пошел к ней. «Привет, Надежда, ты ведь моя пациентка, верно?» — вот что я собирался сказать. Нейтрально, дружелюбно, профессионально.
Но когда я приблизился, она повернулась, и ее глаза встретились с моими. Она побледнела. Прямо на глазах. Как будто увидела привидение.
Корзинка дрогнула в ее руках, и я подумал, что она сейчас опять грохнется в обморок, как тогда в кабинете. Но она просто развернулась, бросила корзинку прямо на полку и почти выбежала из магазина.
А я стоял, как дурак, глядя на ее спину, и не знал, что делать. Догнать? Объяснить? А что объяснять? Я даже не понимал, почему она так реагирует. И почему я вообще за ней слежу, как какой-то сталкер.
Лебедев, ты официально сошел с ума.
Я вернулся в машину, чувствуя себя полным кретином. Что я вообще делал? Зачем мне это? Она пациентка. Беременная пациентка. У нее своя жизнь, свой ребенок, свой… муж? Да она сказала на приеме, что без мужа пришла.
Но за те дни, которые я за ней наблюдал, никакого мужа рядом не увидел. Хотя, это не показатель, может быть он в командировке. И вообще это не мое дело. Совсем не мое.
И все же я не мог перестать думать о ней. О том, как она гладила свой живот, как улыбалась уткам, как ее волосы падали на плечи. Это было не просто влечение.
Это было что-то большее, что-то, чего я никогда раньше не чувствовал. И это пугало меня до чертиков.
В поликлинике я старался держать себя в руках. Заполнял карточки, принимал пациенток, шутил с медсестрами, как обычно. Но сегодня Наташа была особенно настойчива. Она зашла в кабинет, когда я заканчивал с последней пациенткой, и ее халат, клянусь, был короче, чем положено по любым стандартам.
Она облизывала губы, моргала своими длинными ресницами и улыбалась так, будто знала все мои слабости. Я знал, что она заигрывает. Наташа не была из тех, кто скрывает свои намерения.
И в любой другой день я бы, наверное, подыграл. Пошутить, улыбнуться, может, даже согласиться на кофе после смены. Но сегодня мне было не до этого.
— Роман Сергеевич, — пропела она, наклоняясь чуть ближе, чем нужно, чтобы положить папку на стол. — Сегодня пятница, вы в курсе? Все идут в бар после работы, отмечаем день рождения главврача. Сначала официоз в его кабинете, а потом… ну, вы понимаете. Не хотите присоединиться?
Посмотрел на нее, и на секунду мне захотелось согласиться. Просто чтобы отвлечься. Чтобы выкинуть из головы Надежду Волкову и ее проклятые медовые глаза.
Но потом я вспомнил, как она побледнела в супермаркете, и понял, что бар, Наташа и даже пара коктейлей не помогут. Я кивнул, больше из вежливости.
— Пойду, — сказал я. — Но, Наташ, сделай кое-что. Проверь, почему Волкова еще не записалась на плановое УЗИ. Она должна была. Позвони ей, пригласи.
Наташа посмотрела на меня с легким удивлением, но кивнула.
— Хорошо, Роман Сергеевич, — голос стал чуть менее игривым. — Позвоню.
Девушка вышла, а я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как усталость накатывает, как волна. Что со мной не так? Я никогда не был таким. Я всегда был тем, кто знает, чего хочет.
Женщины для меня были как… как хорошее вино. Приятно, но не обязательно. Я мог взять, попробовать, поставить бокал и уйти.
Но Надежда… Она была не просто вином. Она была как глоток воздуха после долгого погружения под воду. И я не понимал, почему.
Я не знал ее. Я не встречал ее раньше — по крайней мере, я был почти уверен в этом. Но что-то в ней цепляло меня так глубоко, что я не мог это игнорировать.
Вспомнил, как держал ее на руках, когда она чуть не упала. Она была легкой, почти невесомой, несмотря на беременность. Кожа была мягкой, как бархат, а запах… Я снова поймал себя на этой мысли и мысленно дал себе подзатыльник.
Лебедев, ты врач. Ты не должен думать о пациентах в таком ключе. Это не просто непрофессионально, это ненормально.
Но мои чувства не слушались. Они просыпались, как будто кто-то включил свет в комнате, где я привык жить в темноте.
Вышел из кабинета, чувствуя, как жара снова накрывает. Пятница, бар, день рождения