В Комитет вошли следующие рабочие группы:
– группа по вопросам регулирования внешней торговли;
– группа по инвестициям и коммерческим проектам;
– группа по содействию коммерческой деятельности;
– группа по отраслевому промышленному сотрудничеству и содействию развитию торговли, со следующими подгруппами:
– по нефтяному и газовому оборудованию и соответствующим услугам;
– по медицинскому оборудованию, материалам и услугам в области здравоохранения;
– по аэрокосмической технике;
– по финансовым услугам;
– по строительному и горнодобывающему оборудованию;
– по оборудованию для переработки и упаковки продовольственных товаров;
– по информационному оборудованию и услугам;
– рабочая группа по стандартам;
– рабочая группа по сотрудничеству в области малого бизнеса.
Кроме того, был создан Подкомитет по конверсии военного производства для содействия успешному сотрудничеству по конверсии путём развития контактов между заинтересованными группами и обмена информацией о предприятиях, на которых проводится конверсия.
Через полгода, однако, пало правительство «младореформаторов», большую роль в котором играл П. О. Авен, и поэтому возглавляемый им межправительственный российско-американский комитет по развитию делового сотрудничества так и не приобрёл должного авторитета в московских и вашингтонских коридорах власти. Кроме того, республиканская администрация, с которой заключалось это соглашение, проиграла президентские выборы 1992 года.
Между тем в конце того же года российское правительство возглавил «политический тяжеловес» В. С. Черномырдин. Если верить бывшему заместителю государственного секретаря США в администрации У. Клинтона и ведущему американскому эксперту по российским делам С. Тэлботту, идея о подключении нового председателя Правительства РФ к работе российско-американских институтов торгово-экономического сотрудничества возникла в ходе визита А. В. Козырева в Соединённые Штаты в марте 1993 года, когда шла подготовка к предстоящей встрече президентов двух стран. В ходе беседы с С. Тэлботтом В. С. Черномырдин якобы сказал, что нужно как-то «институциализировать» концепцию партнёрства. Одна из таких возможностей – организация совместной комиссии под руководством двух сопредседателей – вице-президента А. Гора и председателя Правительства В. С. Черномырдина.
С. Тэлботт сразу же поддержал это предложение: «Среди прочего, оно помогло бы втянуть нашего вице-президента в политику отношений с Россией. С непредсказуемостью Ельцина связь между президентами оставалась самой сомнительной шестерёнкой во всём механизме. Не помешает второй канал связи, на уровне пониже. Я пообещал Козыреву прощупать почву в своём правительстве и выяснить, можно ли убедить Клинтона озвучить эту идею в Ванкувере» [70].
В принятой в ходе первой официальной встречи Б. Н. Ельцина и У. Клинтона 4 апреля 1993 года Ванкуверской декларации была подтверждена готовность сторон существенно обновить российско-американские институты: президенты двух держав «согласились придать новый импульс развитию российско-американских отношений во всех областях. В целях координации и руководства этими усилиями, активизации комплексного интенсивного диалога они согласовали меры по совершенствованию механизма взаимных консультаций. Будут, в частности, созданы рабочие группы с участием высокопоставленных представителей обоих правительств с широкими полномочиями по сотрудничеству в области экономики, науки и технологий. Президенты согласились создать российско-американскую комиссию по вопросам технологии, которая занималась бы двусторонним сотрудничеством в области энергетики и космоса. Возглавить комиссию президенты намерены поручить председателю Правительства Российской Федерации В. С. Черномырдину и вице-президенту США А. Гору» [71].
Таким образом, Кремль и Белый дом попытались создать мощную и влиятельную структуру, которая была бы ориентирована исключительно на развитие торгово-экономических и научно-технических связей между двумя странами, объединяя при этом под своим началом все двусторонние органы, отвечающие за развитие этих связей. Совершенно беспрецедентным был уровень вновь создаваемой комиссии: ведь её должны были возглавить вторые лица в России и Соединённых Штатах.
В соответствии с Ванкуверской декларацией предполагалось создать российско-американскую комиссию по вопросам технологии, которая занималась бы двусторонним сотрудничеством в области энергетики и космоса (см. выше). Однако уже на учредительном заседании этой комиссии (1–2 сентября 1993 года) было объявлено о создании Совместной российско-американской Комиссии по экономическому и техническому сотрудничеству, что, понятно, не одно и то же.
В «Российско-американском совместном заявлении об экономическом и техническом сотрудничестве» от 1 сентября 1993 года говорилось, что «Комиссия будет <…> служить в качестве органа высокопоставленных представителей в целях поощрения развития широкомасштабного сотрудничества между энергетической и космической промышленностью двух стран, содействовать улучшению охраны окружающей среды и более эффективному использованию энергии, а также будет рассматривать наиболее важные проблемы экономического сотрудничества России и США. Комиссия будет проводить заседания попеременно в России и США не реже двух раз в год, уделяя первостепенное внимание постоянной совместной работе представителей заинтересованных министерств, ведомств и организаций России и США. Она будет содействовать и координировать деятельность таких существующих форумов, как Комитет делового сотрудничества, Комитет по конверсии оборонной промышленности, а также ведущийся в настоящее время диалог по сотрудничеству в космосе». Таким образом, с первых дней своего существования Комиссия Гор – Черномырдин выступила с претензией на координацию всех российско-американских торгово-экономических и научно-технических связей.
В Комиссию был инкорпорирован и Комитет делового сотрудничества, созданный в июле 1992 года. Итак, с образованием Комиссии возникла централизованная иерархическая структура, охватившая все аспекты двустороннего экономического и научно-технического сотрудничества и (что особенно важно) возглавляемая вторыми лицами в США и РФ.
Только за пять лет работы Комиссии – 1993–1999 годы – в ходе её пленарных заседаний было заключено 57 российско-американских межправительственных соглашений (а всего, с учётом ведомственных соглашений, под эгидой Комиссии было достигнуто 220 различных договоренностей), касающихся самых различных областей: от государственных гарантий американских инвестиций в Россию до процедуры ликвидации реакторов по наработке оружейного плутония. По космической проблематике было принято 53 документа, торгово-экономическим связям (включая инвестиции в малый бизнес) – 51, энергетике – 43, науке и технологии – 24, экологии – 18, конверсии – 13, здравоохранению – 13, сельскому хозяйству – 6 документов. «Удалось заложить достаточно эффективную институциональную базу, отвечающую современным потребностям хозяйственного взаимодействия между нашими странами, – отмечал в этой связи В. Д. Средин. – Разработаны действенные рычаги выявления и продвижения перспективных двусторонних проектов. Отлажен механизм регулирования возникающих споров» [72]. Следует, видимо, напомнить, что за период 1986–1991 годов, во времена «перестройки», было заключено 78 советско-американских договоров и соглашений на высшем уровне, а в 1971–1975 годах, в разгар «разрядки», – 48.
В свою очередь, представители американской администрации также высоко оценивали результаты деятельности Комиссии Гор – Черномырдин. «Практически весь кабинет министров США садился по одну сторону гигантского стола переговоров, а напротив располагались партнёры – московская команда, – вспоминал министр обороны США У. Перри. – Министр здравоохранения и социальных услуг сидел напротив российского министра здравоохранения, руководитель НАСА – напротив руководителя российской космической программы, министр энергетики – напротив министра по атомной энергии, директор Агентства по охране окружающей среды – напротив министра экологии и так далее. Каждая пара докладывала о претворении в жизнь совместных проектов, которые объединяли технологии обеих стран с пользой для двух сторон. Сначала такие диалоги вызывали затруднения официальных лиц, чьи страны