Невысокие, с короткими ногами и непропорционально длинными руками, они были косматы и напоминали бы обезьян, но идеально красивые лица выбивались из образа. Волосы мужчин были серебристо-пепельными, а бороды росли ровно по линии овала лица. Кожа щёк и над верхней губой была гладкой и нежной.
«Просто ромашки какие-то!»
У меня возникла ассоциация с лепестками цветов и гладкой сердцевиной.
Наклонилась к ним и деловито уточнила:
— Какую цену возьмёте за то, чтобы не трогать меня и мой дом?
Мужчины переглянулись и, будто осознав, в каком забавном положении находятся, поспешили подняться. При этом я отметила, что вели они себя несколько смущённо, хоть и смотрели на меня с вызовом.
— И ещё меня интересует, сколько стоит ваша защита, — спокойно продолжила я, придерживаясь делового тона.
Тот, что был пониже других, неловко переступил с ноги на ногу, к потом неуверенно произнёс:
— Фанг?
Чужая память услужливо подсказала мне перевод. Этим словом называли замужнюю женщину, которая занималась торговлей. То есть, содержала своё дело. Вот только в какой стране так величали торговок, я не знала. У меня в голове будто был автопереводчик, как в планшете, что принесла и настроила для просмотра иностранных сериалов моя правнучка.
Поразмыслив, я всё-таки кивнула. А что терять? Судя по резкой перемене в поведении разбойников, эти «фанг» вызывали у них уважение. Во всяком случае, больше они не собирались меня домогаться.
— А почему вела себя, как истеричная богачка? — недоверчиво прищурился второй.
— Родильная горячка, — громко пояснила я. — Вы когда-нибудь рожали? И не пытайтесь! Мужик не выдержит и половины страданий, отмеренных на долю женщины. Дикая боль, кровопотеря и помутнение рассудка…
Загибала пальцы, а потом осеклась и выгнула бровь.
— Но теперь я снова при своём уме, доме и деле. Так какова ваша цена?
— Шестерина! — выпалил третий.
Видимо, это как десятина. То есть десятая часть прибыли. Так сказать, налог на крышу. Шестая часть прибыли? Да это же грабёж! Ничего у этих ромашек не слипнется?
— Десятина, — резко парировала я. — И вы вернёте все вещи!
— Семерина, — продолжал торговаться тот. — И мы оставим себе золото.
«Там было золото?» — огорчилась я.
Кажется, король всё же был не так ужасен, как я думала, раз припрятал в вещах дочери деньги. Может, он пытался защитить от разбойников, обрядив её в платье простолюдинки? Вот только это не спасло. Да и как можно было выставить из дома изнеженную женщину на сносях? Никаким золотом не откупиться!
— Девятина, — твёрдо заявила я. — И чёрт с вами. Забирайте золото!
— А чем торговать будешь, фанг? — неожиданно заявил первый. — Покажи!
— Или ты водишь нас за нос? — поддержал его второй.
Ой…
Выбора не было, и я махнула на мешки:
— Этим.
— Посмотрим-ка, — присев, третий развязал тесьму.
Глава 6
Конечно, я рисковала, ведь понятия не имела, что в мешках. Но что ещё можно показать разбойникам? Как некстати она заговорили о товаре. Мы ведь почти договорились!
«Что бы там ни было, главное не пустота, а способ продать это найдётся, — сжала кулаки. — Я же выжила в двухтысячные? Четверых детей подняла. И сейчас придумаю что-нибудь».
Мужчина хмыкнул, как мне показалось, одобрительно. Поднявшись, посмотрел на меня с возросшим уважением:
— Настоящая фанг и воду рыбам продаст!
Переглянулся с другими и направился ко мне. Я едва себя заставила остаться на месте и не отступить, потому как мужчина оказался огромным, минимум на голову выше меня. Но даже не это самое пугающее — его глаза сверкнули, как у хищника. Должно быть, разбойники хорошо видели в темноте.
Взойдя на крыльцо, плюнул себе на ладонь и протянул мне руку.
Я едва не подскочила от радости, внезапно вспомнив подобную сцену в сериале. Меня тогда удивил этот момент, и поэтому я дважды просмотрела его, невзирая на то, что торговцы общались на втором плане, тогда как принцесса и её возлюбленный дракон прогуливались по рынку.
Преодолев брезгливость, я хлопнула по влажной руке разбойника, а потом, извернувшись и подняв ногу, по своей пятке. Затем, плюнув на свою ладонь, протянула её мужчине, как для рукопожатия.
— Восьмерина, и золото наше, — ухмыльнулся тот.
И тоже хлопнул себя по пятке, — Ему для этого даже изворачиваться не пришлось! — а потом по моей ладони. И развернулся ко мне спиной. Я едва сдержалась, чтобы не придать ему ускорения ногой, поддав по мягкому месту.
— Придём с новой луной, — пообещал второй разбойник.
Все трое стремительно удалились и, лихо перемахнув через невысокую изгородь, исчезли в темноте.
Дверь скрипнула, и показался Нэхмар. Сжимая в дрожащих руках погнутую кочергу, опасливо посмотрел вслед разбойникам.
— Жестокие цакхи! — процедил с ненавистью. — Поклоняются золотому богу. Мой сын был в Мурзуше и рассказывал, что они даже приносят кровавые жертвы…
— У тебя есть сын? — заинтересовалась я, а затем осторожно спустилась с крыльца.
Надо же было посмотреть, каким имуществом обладала. И придумать, как его продать. Судя по реакции разбойника, это будет не просто. Впрочем, и так понятно, ведь на эти мешки даже цакхи не позарились, а они явно хватали всё, что плохо лежит.
— И где он сейчас? Твой сын.
В сериале я не почти обратила внимания на второстепенную роль возницы, а садовника не помнила и вовсе. Возможно, перемотала сцены с ним, а, может, они остались за кадром. Жаль, потому что этот человек был единственным, кто остался с принцессой и не бросил беременную.
— Уехал с Лэйн на заработки, — охотно пояснил Нэхмар. — Обещал, как вернётся, купит нам дом в центре столицы.
И сдержал вздох. А вот я не сдержалась, ахнув:
— Да это же тыква!
— Ох, не повезло вам, ва… Клава.
— Почему? — удивилась я и вынула оранжевый кругляш. Похлопала по плотной шкурке и заулыбалась. — Отличные тыквы! Не гнилые, не лежалые. Должно быть, их не так давно собрали. Почему бросили? Непонятно!
— Потому что скотины больше нет, — грустно сообщил Нэхмар и показал на пустые загоны. — Кормить-то некого.
— Продадим тому, у кого есть кого кормить, — предложила я.
— Перевозить их дороже, — обречённо возразил мужчина. — Мешок тыквы медяк стоит, а чтобы взять лошадь на день — нужна серебрушка…
— Лошадь! — подскочила я и хлопнула себя по лбу. — Вот лохушка беззубая! Как же я про лошадь-то забыла? Выходит, разбойникам и золото, и лошадь достанутся?!
Нэхмар странно посмотрел на меня, но промолчал.
Вот только я сразу уловила перемену в его настроении и спросила:
— Что? Почему ты так странно косишься?
— У меня мурашки, когда вы так себя ведёте, ваше… Клава, — признался тот. — Кто вы