– «…рост метр двадцать, глаза голубые…» – повторяла за ним телеграфистка.
Телеграммы разлетелись по указанным многочисленным адресам, привлекая внимание местных почтальонов. Почтальон Вилкин за завтраком, с аппетитом жуя бутерброд и прихлёбывая чай из стакана, изучал телеграмму.
– «…зовут Дядя Фёдор. Живёт в доме с котом…» – читал он.
Другой его коллега, постарше, в фуфайке и очках с толстыми линзами близоруко прищурился, поднеся телеграмму к свету, сочившемуся через мутное окошко.
– «…собакой и коровой. И чёлка у него, как будто эта корова его лизнула», – вторил ему почтальон из другого отделения.
Почтальон Ложкин в ещё одной деревне под названием Простоквашино так же задумчиво изучал сообщение.
– «Если в вашей деревне такой есть…»
Из старого деревенского туалета через прорезанное в дверце сердечко-окно доносился голос (кто-то читал там вслух):
– «…напишите нам, это наш сын. Мы по нему очень скучаем».
Такая же телеграмма достигла и Печкина.
– «Вознаграждение – велосипед». Хм…
Печкин призадумался, сжимая в ладони телеграмму и глядя вдаль. Слова родителей звучали обнадёживающе, а образ желанного велосипеда уже стоял перед глазами, как настоящий.
– …а теперь прогноз погоды, – вклинился в его мысли голос диктора Всесоюзного радио. – Через два дня в центральный регион придёт мощный циклон. Ожидаются дожди, сильные грозы, возможно, ураган и смерч. А сейчас весёлая песня для всех, кто работает в поле.
Печкин приглушил радио и принялся выдвигать один за другим ящики стола и рыться в них. Наконец с победным смешком он извлёк оттуда складной метр, растянул его и, спустив до пола, задумчиво изучал деления. Его подозрения с каждым днём только подтверждались. Он знал, что мальчика будут искать родители, дети сами по себе не бывают. Теперь эта телеграмма… Надо проверить.
– Метр двадцать, значит… – повторил он себе под нос.
– Что меряете, Игорь Иваныч? – раздался за спиной любопытный голос соседки. – Ремонт затеяли?
Печкин вздрогнул и обернулся: в дверях стояла хозяйка профессорской дачи.
– Нет. Это я велосипед себе затеял. Только надо «дядю» одного измерить. Для уверенности… – Он резко осёкся, понимая, что говорит не сам с собой и его план кто-то может узнать. – А мы, вообще-то, ещё закрыты.
– Да я просто посылочку очень жду. А вы всё не приносите, – призналась женщина. – Может, затерялась где-то?
– Гражданочка. Это почта! – резко бросил Печкин, удивив и даже немного напугав посетительницу. – Тут ничего не теряется. Вон ваша посылка.
Печкин нервно ткнул пальцем в коробку в дальнем углу. Женщина кивнула, но, приглядевшись, отрицательно покачала головой.
– Это не моя, – поджав губы, немного обиженно заявила женщина. Ей вовсе не понравилось, что сосед её игнорирует и вообще пренебрегает своими обязанностями. – Я в восьмом доме живу. А эта посылка – в третий. Где мальчик с трактором живёт.
– Мальчик, говорите? – прищурился почтальон. – А мне как раз к нему и надо! – Он вскочил со стула, радостно чмокнув соседку в щёку, чем ещё больше изумил. – Если он ростом метр двадцать – значит, он и есть Дядя Фёдор! И тогда велосипед у меня в кармане… Ой. Говорят так вообще про велосипеды?
– Вы бы отдыхали почаще, товарищ Печкин, – пробормотала ошарашенная женщина, проводив почтальона взглядом. Нет, он точно сумасшедший. Вроде тихий, а порой такое с ним творится…
Женщина явно осталась недовольна, но спорить с упрямым почтальоном – только зря время терять. Она ушла, нервно стуча каблуками, а Печкин проводил её взглядом, складывая метр и запихивая его в карман. Главное, чтобы на этот раз ему никто не мешал…
Глава 13
Посылка
Вся компания сидела на крыльце в ожидании посылки. Точнее, сидели Матроскин и Дядя Фёдор и наблюдали за Шариком, который сновал туда-сюда перед калиткой, время от времени беспокойно поглядывая вдаль: не идёт ли почтальон.
– Ну чего этот Печкин так долго? – возмущался пёс. – Вот придёт, я его из своего фоторужья так… сфотографирую. Очень некрасиво.
– А ты отвлекись чем-нибудь, – посоветовал Дядя Фёдор, чтобы немного успокоить нетерпеливого друга. Папа говорит, когда специально ждёшь, время долго идёт.
– И то верно, – поддержал Матроскин, которому суетливый пёс тоже изрядно надоел. – Иди вон дров наколи. Чтобы энергию в полезное русло направить.
– Не буду я дрова колоть, – огрызнулся Шарик. – У меня предвкушательная энергия. А не дроваколотельная.
Но вместо шагов почтальона вдруг со стороны поля донеслось развесёлое «Му-му-му-му» на мотив известного шлягера, а через минуту появилась приплясывающая корова. Выглядела она странно.
– Чему это она так радуется? – удивился пёс. – Как будто ей фоторужьё привезут, а не мне. Может, у неё праздник какой? – продолжал рассуждать он. – День кефира. Или коровий Новый год.
– Му-му-му-му! – продолжала музицировать корова, задрав голову.
– При чём тут Новый год? – всплеснул лапами кот. – Просто её доить пора. Вот её и распирает.
Кот схватил корову за верёвочку и повёл в сторону сарая.
– Жалко, что мы её говяжий язык не понимаем, – вздохнул Шарик. – Только догадываться приходится.
Матроскин тем временем закончил дойку и похлопал корову по круглому боку. Та больше не плясала и не пела, а спокойно стояла.
– Ну вот, я же говорил! – самодовольно заявил кот. – Просто подоить надо.
Но надо было снять пробу. Кот взял заранее приготовленную большую кружку, от души зачерпнул молока из ведра и выпил залпом, так что на морде остались белые усы. Матроскин причмокнул от удовольствия, но потом непонимающе нахмурился.
– Вкус какой-то у молока странный… – задумчиво облизываясь, протянул кот. – Или это у меня вкус странный?
Шарик колол во дворе дрова, когда послышался звон, грохот – и вот из сарая приковылял Матроскин с ведром на голове. К ручке его были привязаны ленточки, так что «головной убор» теперь напоминал бескозырку. В лапе кот держал колокольчик, в который он звонил, будто в рынду.
– Поднять паруса! Отдать швартовы! Полный вперёд! – заорал Матроскин во всё горло, а потом вдруг… запел!
Из-за острова на стрежень,
На простор речной волны
Выплыва-а-ают расписные…
Шарик смотрел на Матроскина, как на умалишённого, озадаченно почёсывая за ухом.
– Сначала у нас корова помешалась, а теперь ещё и кот с ума сошёл.
А вот Дядя Фёдор переполошился не на шутку.
– Беги, в скорую звони!
Шарик ошарашенно кивнул и убежал.
– Только не говори им, что ты пёс! – крикнул мальчик ему вслед.
По тихим улочкам Простоквашина во всю прыть нёсся Шарик. Он едва не проскочил мимо телефонной будки на углу. Затормозил, поднимая тучи пыли. Пёс