– Никто не знает. Но, по легенде, если его коснётся тот, в ком есть снежная магия, Королева покинет свой плен и вернётся в наш мир, – ответила мама.
– Значит, она может вернуться? – испугался мальчик.
– Не бойся, если даже она вернётся, то Дед Мороз её одолеет.
– Особенно если учитывать, что существование ни Снежной Королевы, ни Деда Мороза не доказано наукой, – с иронией сказал папа, всё ещё ковыряясь с гирляндой. – Равно как и возможность распутать этот ужас…
– Папа, конечно, говорит несерьёзно, сынок. Кстати, ты уже написал письмо Дедушке Морозу? – спросила мама Юру.
– Ещё нет! – ответил недовольно Юра.
– А как же он узнает, что ты хочешь под ёлку?
– Это всё папа! Он сказал мне заниматься математикой весь день, вот я и не успел!
Мама взглянула на папу с возмущением.
– А что? Каникулы – лучшее время для саморазвития! Учиться надо постоянно! Это поддерживает дисциплину и воспитывает характер! И вообще, Юр, ложись-ка ты уже спать – режим никто не отменял, завтра у тебя физика, математика и…
– Но, пап, завтра Новый Год! Когда же праздновать? – возмутился Юра.
– Сынок, это всё замечательно, но праздники и сказки – лишь трата времени. Ты ещё маленький, у тебя полно свободного времени – так используй его эффективно, и тогда добьёшься больших результатов. А потом и отдохнуть можно будет. О! – Папа победоносно поднял гирлянду. – Наконец-то распутал! Пойду повешу.
Папа вышел из спальни Юры. Мальчик печально посмотрел ему вслед.
– Мам! Ну вот он всегда так!
– Я поговорю с твоим папой. Ну а теперь тебе и правда пора ложиться спать. – сказала мама, погладив сына по голове.
– Мам, а если отправить письмо завтра, Дед Мороз успеет его получить?
– Конечно успеет. Он ведь волшебник. – И мама накрыла сына одеялом, поцеловала в щёку, выключила свет и вышла из комнаты.
В гостиной папа кружил вокруг ёлки, вешая гирлянду.
– Андрюш, мы же говорили об этом. Не лишай Юру веры в чудеса. Он ведь ребёнок. Ему нужен простор для фантазии, – попросила мама.
– Ему нужна дисциплина, Оля. Я стал учёным, только потому что упорно к этому шёл. И на этом пути никто меня не поддерживал, кстати. А я его вот стараюсь поддерживать, мотивировать, толкать вперёд. Так что он должен добиться ещё больших успехов, чем я, – ответил папа.
– Я понимаю, ты прав, но завтра ведь Новый Год. Нельзя всё время учиться – нужно время и для чуда, – сказала она, приобняв мужа за плечи.
– Для чуда… – усмехнулся Андрей. – Ладно, дам ему завтра выходной. – С этими словами он включил гирлянду в розетку. Мигнув раз-другой, она погасла.
– И сходи за новой гирляндой. – добавила мама.
⁂
Тем временем Юра в своей комнате осторожно слез с постели. Он вовсе не спал – куда там! – ведь есть дела поважнее. Юра на цыпочках подошёл к столу, тихо-тихо, чтобы родители не услышали, и достал из выдвижного ящика лист бумаги и ручку. Сев за стол, подсвечивая себе фонариком смартфона, он принялся писать.
Дорогой Дедушка Мороз!
Что же попросить? «Какое моё самое заветное желание? – спрашивал сам себя Юра, вращая в пальцах ручку. – Чего же я хочу под ёлкой?.. Знаю!»
Подари мне, пожалуйста, на Новый Год щенка! Обещаю, я буду гулять с ним, много играть и всегда о нём заботиться!
Подумав немного, Юра дописал:
И ещё кое-что, если можно…
Да, у него было ещё одно желание, но необычное. Такое редко встретишь в детских новогодних письмах. Но Юра верил, что Дедушка Мороз его исполнит. Ведь он может творить настоящие чудеса! Записав это второе желание, Юра аккуратно свернул письмо и вложил в подготовленный конверт.
Полный приятного предвкушения грядущего праздника, он плюхнулся в постель и хорошенько накрылся тёплым одеялом (непременно высунув из-под него одну ногу). Как бы удивился Юра, если б узнал, что сто́ит ему в эту минуту выглянуть в окно, как он увидит то, чего так ждал и во что верил. Ведь прямо сейчас, прямо под его окном происходили самые настоящие чудеса.
Казалось бы, а что такого необычного в этом аляповатом фургончике, из которого вышли двое молодых мужчин – водитель и пассажир? Конечно, оба они были одеты не совсем «нормально»: длинное чёрное пальто, чёрные котелки на голове, подвязанные фиолетовой лентой, да ещё и оба опирались на трость, будто старики, хотя было им на вид не более тридцати. Но объяснить незаурядный внешний вид можно было легко: окно комнаты Юры выходило на заснеженную пешеходную улицу, где уже несколько дней шла новогодняя ярмарка. Улица сияла гирляндами и фонариками, пестрила нарядными ёлочками. Рядом выстроились прилавки и киоски, где продавали, казалось, всё на свете: от игрушек и подарков до праздничных костюмов и ёлочных украшений. Главным же украшением улицы были артисты, музыканты, факиры и художники, развлекавшие публику кто песней, кто шаржами и карикатурами, кто танцем с горящими булавами или сценками-пантомимами. Так что можно было бы справедливо заключить, что двое мужчин из фургончика – тоже артисты, приехавшие подготовить площадку для завтрашних выступлений. Потому и трости, и котелки – лишь реквизит и костюмы, не более того.
Но вот что было объяснить трудно, так это загадочный разговор, участником которого стал пожилой полицейский Валерий Степаныч. Будучи ревностным блюстителем правил, он, заметив фургончик с другой стороны улицы, тут же стремглав (насколько это позволяли ему больные колени) помчался разбираться со злостными нарушителями правил дорожного движения. Ведь это тротуар для пешеходов, тут нельзя парковаться!
– Ну что, граждане, нарушаем? – сказал он с довольной улыбочкой, для которой совсем не было повода, но которая всегда появляется на лице служителей правопорядка, когда они произносят эту фразу. – Куда ж вы на тротуар заехали?..
Водитель фургона, высокий мужчина с противной козлиной бородкой, приблизился к Валерию Степанычу, мрачно взглянул на него из-под густых чёрных бровей и неторопливо провёл раскрытой ладонью прямо перед лицом полицейского.
– Мы сюда не заезжали, – произнёс загадочный человек невозмутимым голосом. Перстень с фиолетовым камнем на его пальце ярко сверкнул, и Степаныч повторил безразлично:
– Вы сюда не заезжали…
– Молодец. Скачи отсюда! – Ещё раз сверкнул перстень, и полицейский, словно позабыв о своих измученных коленях, зашагал вприпрыжку вдоль