«Смотри, Ви, — сказал Джонни, и в его голосе не было привычной язвительности, а лишь холодное наблюдение. — Вот он, двигатель города. Тот самый, что перемалывает людей в эдди и товары. Они строят, охраняют и ремонтируют этот ад. А когда ломаются сами — их выбрасывают на свалку, вот туда.»
Он мысленно указал на то, что маячило вдалеке: гигантская, дымящаяся гора. Свалка Арройо. Титан, пожирающий отходы всего мегаполиса.
Шоу, когда ехал по центру города, раздавал зашифрованные приказы. «Запускаем протокол «Тихий берег». Переходим на канал «Дельта». Все следы — в ноль. После прибытия — активация протокола «Гроза в банке».
В Арройо же молчал всю дорогу, его внимание было полностью поглощено вождением и наблюдением. Я наблюдал за ним, потому что не знал, что он за человек. Здесь он вёл себя иначе, чем в центре — уже не как беглец, а как человек, знающий правила этой конкретной игры. Здесь его корпоративная скрытность была не слабостью, а ещё одним видом камуфляжа. Мы были просто ещё одной тенью, скользящей по артериям этого промышленного сердца, такого же мрачного и целеустремлённого, как и всё вокруг.
И когда наконец показались первые домишки Ранчо Коронадо, это не чувствовалось как побег. Скорее, как переход из одной камеры огромного промышленного комплекса под названием Найт-Сити в другую, чуть более тихую. Но даже здесь, в этом симулякре пригорода, дальние силуэты мегабашен напоминали: вы никуда не ушли. Вы всё ещё внутри машины.
Шоу свернул с главной дороги, проехал мимо пустующего, освещённого неоновым мультиком торгового центра, и направился к группе более высоких зданий, которые виднелись за мостом. Шестиэтажные многоквартирные коробки из дешёвого композитного бетона. Дома, построенные для будущих поколений рабочих, которые так и не приехали или уже уехали.
Он припарковался во дворе, между ржавыми мусорными контейнерами и разобранным старым «Арчером».
Через минуту из подъезда самого дальнего дома вышел человек. Он не старался выглядеть скрытно — шёл уверенной, развалистой походкой ветерана. Одет был в камуфляжные штаны, чёрную футболку и жилетку с нашивками «6th Street». На поясе — тяжёлый «Нова» в кобуре. Он подошёл к машине, Шоу опустил стекло.
— Док, — кивнул бандит. Голос хриплый, от сигарет. — Всё чисто. Весь подъезд ваш, соседей на этаже нет. Поднимайтесь на пятый. Лифт не работает, если что.
Его лицо было грубым, с жёстким, оценивающим взглядом бывшего вояки. Банда 6-й улицы, ветераны Корпоративных войн. Заслуженная пенсия. Он бросил взгляд на меня, но не задал вопросов. Просто отошел от машины, держась на расстоянии.
Мы вышли на улицу. Воздух в Ранчо Коронадо был обманчив. На первый взгляд — просто городская настыль, чуть разреженная из-за близости реки и пустырей. Но стоило сделать глоток поглубже, и обман раскрывался. Под тонким слоем пыли с высохшей земли скрывался сложный, гнилостный букет: с одной стороны сладковатый химический шлейф с дамбы «Петрохем», въевшийся в сам грунт; с другой — металлическая взвесь, несомая ветром с промпарка «Арасаки»; и прелый, тленовый запах свалки, лежавшей где-то за горизонтом, но напоминавшей о себе при каждом порыве с юга. Это был воздух места, задуманного как глоток свободы, но пропитанного насквозь промышленным потом и тихим отчаянием заброшенной мечты. Он не жёг лёгкие, как в Арройо, а точил их изнутри, медленно и неотвратимо.
— Спасибо, Карвер, — коротко сказал Шоу, доставая из багажника два чёрных тактических рюкзака. Один протянул мне. — Неси.
Мы вошли в подъезд. Запах плесени, старой краски и уныния. Лифт действительно был обнесён жёлтой лентой. Мы пошли по лестнице, наши шаги гулко отдавались в бетонной шахте. На стенах — следы попыток «благоустройства» и граффити «6th St» рядом с угрозами другим бандам.
Карвер остановился у двери и отпер её ключом. Я уже и забыл, когда дверь открывалась не по чипу. Он пропустил нас внутрь и остался на площадке.
Квартира 57 на пятом этаже была типичной для такого дома: двухкомнатная, с планировкой, выверенной корпоративными алгоритмами для максимальной дешевизны и условного комфорта. Воздух был спёртым, пахнул пылью, старой краской и слабым химическим ароматом освежителя, который уже не справлялся.
Первое, что бросалось в глаза в прихожей — голые бетонные стены и линолеум на полу, потрескавшийся по углам. Прямо напротив входа — маленькая кухня-ниша, отделённая от гостиной барной стойкой, заляпанной пятнами от кружек. Вся техника была дешёвой, одноразовой: микроволновка с отбитым углом, старый холодильник, тихо поскрипывавший компрессором. На плите стоял закопчённый чайник.
Гостиная была чуть больше. В центре — потёртый диван с выцветшей обивкой под искусственную кожу. Перед ним — складной пластиковый столик. На одной стене — огромный, допотопный голоэкран, сейчас выключенный. На другой — единственное украшение: постер с американским флагом и надписью «We Remember», явно оставленный предыдущими постояльцами из «Шестой улицы».
Вторая комната была спальней. Там стояли две раскладушки с тонкими матрасами, сложенные в углу одеяла. На полу валялся пустой патронный ящик, используемый как табурет.
Шоу, войдя, первым делом проверил все комнаты, заглянул в ванную (тесную, с покрытой рыжим налётом сантехникой), потом подошёл к окну, чуть раздвинул жалюзи и замер, наблюдая за улицей.
Это не было убежищем. Это было временное хранилище. Безликое, безличное, максимально незаметное место, где можно переждать шторм. В нём не было ничего, что могло бы выдать хоть какую-то информацию о хозяевах или даже о том, что здесь кто-то живёт.
Шоу бросил свой рюкзак на одну из раскладушек, достал портативный блокиратор сигналов и поставил его на пол. Зелёный светодиод замигал, отсекая нас от внешнего мира ещё одним, невидимым слоем. И только потом посмотрел на меня.
— Никаких сетевых подключений. Никаких звонков. Телевизор давно мёртв. Холодильник — механический, без чипа. Микроволновка — тоже древность. Здесь можно говорить. Но нельзя включать ничего, что имеет хоть какую-то антенну. Еду и воду будет приносить этот парень. Он не задаёт вопросов, потому что ему за это хорошо платят. Ты не выходишь из этой квартиры. Ты даже не подходишь к окну близко. Понятно?
Я кивнул, опускаясь на скрипучий диван. Чувство нереальности не покидало. Вчера я жил в корпоративном гробу, а два часа назад обедал стейком с трюфелями в поднебесье. Теперь я сидел в брошенной квартире на окраине Найт-Сити, и единственное, что связывало эти два мира — это человек с пистолетом и что-то невидимое, что охотилось за слепком в моей голове.
«Ну что, поздравляю с новосельем, — тихо, почти задумчиво прозвучал в голове голос Джонни. — Вид потрясающий. И соседи… о, соседи просто замечательные. С одной стороны