Только пройдя их все, ты очистишь яд, и я смогу призвать весну. Но знай: это опасно для сердца. Если провалишь, зима затянется. Ты согласна помочь, Анфиса?"
Она посмотрела в глаза Тихому — теперь они сияли, как звёзды в зимнем небе. Вспомнила родителей, учивших её слушать природу; деревню, зависящую от сезонов; свой страх одиночества, который Тихий развеял. И поняла, что третье испытание ударит больнее всего — ведь самое ценное для неё сейчас был именно он, её молчаливый друг. "Да, — сказала она твёрдо, вставая. — Я согласна. Ради тебя, ради равновесия, ради весны".
Сияние на рогах потухло, и Тихий снова стал обычным оленем, но Анфиса знала правду. Она вернулась в дом, лёжа без сна, размышляя об испытаниях. Доброта — помочь нуждающемуся искренне. Мудрость — разгадать загадку лешего. Жертвенность — отпустить самое дорогое, доверившись природе. Она была готова: весна должна прийти, и она, Анфиса, станет ключом к ней — даже если цена окажется выше, чем она может представить.
Глава 18
С того вечера, когда Тихий раскрыл свою истинную сущность как зимний дух, Анфиса жила в состоянии тихого волнения. Она осознала, что её забота о нём — спасение раненого оленя, ежедневный уход, кормление, лечение раны, разговоры по душам — была не просто актом милосердия. Это было первым испытанием, испытанием декабря, месяца тьмы и доброты. "Ты прошла его, даже не зная, — сказал ей голос духа в голове на следующий день. — Твоё сердце чисто: ты помогла мне, не ожидая награды, из одной только жалости и любви к природе. Это разожгло свет в холоде, ослабило яд на треть. Но впереди ещё два испытания — январь и февраль. Без них равновесие не вернётся, и весна не придёт".
Анфиса была потрясена и горда одновременно. Её простые действия — те, что она делала инстинктивно, без раздумий, — оказались частью чего-то большего. Но радость была недолгой: теперь ей предстояли второе и третье испытания, и первое из них — встреча с лешим в глубине леса, где она должна была решить его загадку. "Это испытание января, месяца мудрости и ветров, — объяснил дух. — Леший — страж равновесия, он вернёт мне утраченную частицу силы, если ты докажешь свою мудрость. Но путь к нему долог и опасен. Тебе придётся идти одной".
Девушка начала готовиться тщательно, как к долгому путешествию, ведь она не знала, сколько времени займёт поиск лешего — часы, дни или даже неделю. Утро следующего дня она посвятила сбору: сначала оделась потеплее. Надела толстую шерстяную рубаху матери, поверх — вязаный свитер с высоким горлом, чтобы защитить шею от ветра. Юбку заменила на штаны из плотной ткани, подбитые мехом, — не женственно, но практично для ходьбы по снегу. На ноги — валенки, обмотанные тряпками для дополнительной защиты от влаги, а поверх — старые кожаные гетры отца, чтобы снег не набивался внутрь. Тулуп был тяжёлым, с капюшоном, отороченным лисьим мехом, — он спасал от самых сильных морозов. На руки — варежки, связанные Марфой, а на голову — тёплый платок, завязанный под подбородком.
Запасы она собрала в небольшой рюкзак из холста, унаследованный от отца: хлеб, испечённый накануне, — плотный, ржаной, завернутый в ткань, чтобы не замёрз; кусок сала и сушёные яблоки для энергии; флягу с горячей водой, смешанной с травами для тепла и сил. Добавила нож, спички в жестяной коробке, моток верёвки и маленькую аптечку — бинты, отвары из трав на случай ран. "Не знаю, сколько буду идти, — думала она, укладывая вещи. — Лес большой, леший прячется. Но голод и холод — первые враги".
Перед уходом она зашла в сарай к Тихому. Он стоял спокойно, но в глазах его была тревога. "Я дам тебе защиту, — сказал голос в голове. — Этот браслет — из моей силы". Олень наклонил голову, и с одного из рогов слетела тонкая нить света, материализовавшись в браслет из серебристого льда, переплетённого с веточками ивы. Анфиса надела его на запястье — он был холодным, но не жёг, и она почувствовала лёгкое покалывание, как будто невидимый щит окружил её. "Он защитит от хищников — волки и медведи не подойдут близко. Иди на север, в глубь леса, к старому дубу с тремя стволами. Там тропа лешего. Но я не могу пойти с тобой — леший не позволит этого. Будь осторожна, Анфиса: лес полон иллюзий, а леший хитёр".
Анфиса кивнула, глаза её слегка блестели. Она обняла Тихого за шею, уткнувшись лицом в тёплую шерсть, вдыхая знакомый запах леса и мускуса. "Не переживай, — прошептала она, голос дрожал. — Я пройду эти испытания. Я помогу тебе вернуть силу, и весна придёт. Жди меня, Тихий. Я вернусь".
Она отстранилась, посмотрела ему в глаза ещё раз и вышла, не оглядываясь, чтобы не расстроиться. Шаги её по снегу были твёрдыми, но сердце болело. Тихий смотрел ей вслед через приоткрытую дверь — его силуэт в полумраке сарая, глаза блестели в солнечном свете. Он не двигался, пока её фигура не скрылась за первыми деревьями опушки. Лес поглотил её, и тишина опустилась снова.
Когда она ушла далеко — её следы в снегу уже терялись в глубине тайги, — Тихий изменился. Его тело задрожало, сияние вернулось, и оленья форма растаяла, как снег на солнце. На его месте стоял мужчина — на вид лет тридцать пять, но с глазами, в которых отражались века. Высокий, стройный, с длинными белыми волосами, падающими до пояса как снежный водопад. Кожа его была белой, как свежий снег, с лёгким оттенком синего, словно лёд под луной. Одежда — мантия из переплетённых ветвей, покрытых инеем, с рогами, теперь превратившимися в корону из хрусталя. Он выглядел вечным, усталым, но могущественным — дух, живущий не одну сотню лет, видевший смену эпох и сезонов.
К нему подлетела сова — большая, с белым оперением и золотыми глазами, бесшумно опустившаяся на его плечо. Дух поднял руку, погладил её перья. "Присмотри за ней, — сказал он тихо, голос эхом отозвался в воздухе". Сова ухнула низко, утвердительно, расправила крылья и взмыла в яркое небо, следуя за Анфисой в глубь леса, как невидимый страж. Дух остался стоять, глядя в лесную глубину, где исчезла девушка, и в его глазах мелькнула редкая для бессмертного эмоция — беспокойство.
Глава