Я знала: если он готовит подлянку с моими заметками, он не станет действовать прямо сейчас. Он любит эффект. И эффект наступил: когда ребята начали подтягиваться, я обнаружила, что на моём столе лежит только один чистый лист бумаги — все остальные мои пометки исчезли. Карандаши, бумажки, пометки — никакого следа.
В ту секунду в моих висках забилось острое чувство, но голос оставался ровным. Я быстро оглянулась: Алекс сидел в конце ряда и, казалось, наблюдал, как я буду реагировать. Вокруг уже собрались наши одногруппники, и шёпоты начали расползаться: «Ой, что-то у Даши…», «Какие-то шутки».
Сразу всплыл в памяти образ школьных игр: когда нужно было импровизировать — выигрывал тот, кто не терял головы. Я решилась: вместо паники я взяла один сухой лист и, присев к столу, громко произнесла так, чтобы слышали все:
— Видимо, кто-то решил проверить мою способность импровизировать. Что ж — отлично.Я сделала паузу. В аудитории повисло напряжение, и я достала из сумки свой телефон. Светка, стоявшая рядом, помогала мне молчаливыми жестами. Я подключила ноут к проектору, к которому сразу подскочила подруга (я знала, что в аудитории есть проектор) и, не теряя уверенности, сказала:
— У меня есть резервная копия. Но это будет не сухой конспект — это будет живая демонстрация. Я дам вам краткий обзор темы, а тот, кто любопытен, сможет задать встречный вопрос.И тут начался маленький спектакль: я рассказала свое короткое выступление, без опоры на заметки — чисто по памяти, структурированно: тезис, пример, контраргумент, вывод. Я аккуратно вставляла в речь легкие шутки, чтобы снять напряжение, и сделала несколько метких ремарок в адрес той «проверки», не называя виновного по имени, но делая намёки понятными: о том, как легко подставлять других и о том, что настоящая проверка — не в том, чтобы что-то сломать, а в том, чтобы увидеть реакцию.
Когда я закончила, в аудитории послышалось одобрительное шуршание — люди оценили не только информацию, но и умение держать себя в непростой ситуации. Алекс смотрел с новой смесью чувств: раздражение, которое сменялось уважением, а в конце — чем-то похожим на признание того, что он проиграл маленькую партию.
Но я знала: он не исчезнет. Он будет придумывать новые ходы. Моё главное подведение итога в этот день было в другом — мне не нужно было реагировать истерично или защищаться. Я могла использовать ум и спокойствие как своё главное оружие.
Вскоре первой заговорила преподаватель:
— Спасибо, Даша. Очень чётко и уверенно. Но обрати внимание: в выводе можно было бы сделать акцент на сопоставлении, чтобы мысль звучала завершённее.
Я кивнула и поспешно записала её слова.
Тут подключились и ребята.
— Мне понравился пример с Пушкиным, — сказал один из экономистов с группы Алекса. — Но можно добавить ещё что-то из современной литературы. Было бы нагляднее. — А мне наоборот кажется, что примеров многовато, — заметила девчонка с первой парты. — Лучше два, но более развернуто.Я выслушивала, записывала в полях тетради — и чем дальше, тем меньше ощущала злость на Алекса. В конце концов, его «подстава» обернулась для меня неплохой тренировкой.
После меня начали выступать остальные. Кто-то робко, кто-то уверенно, а мы все вместе давали обратную связь: что добавить, что убрать, где аргумент раскрыт не до конца. Атмосфера постепенно становилась рабочей, спокойной. Было видно, что преподаватель специально сделал занятие в формате репетиций, чтобы к зачёту мы вышли максимально подготовленными.
Я поймала себя на мысли: несмотря на Алекса и его дурацкие шуточки, сама пара была полезной.
После занятия Алекс подошёл ко мне не с очередной едкой репликой, а ближе к нейтральному тону:
Я кивнула, не улыбаясь:
— Счёт — это временно. Игра — на длинную дистанцию. И правила устанавливаем мы оба. Только помни: я могу играть не только словом.Он кивнул и отступил. Мне оставалось понять одно: какие ещё правила он готов будет менять, чтобы выиграть? И насколько я готова менять свои, чтобы не проиграть.
Глава 6
Следующее совместное занятие началось обычно: аудитория, шум, тихие разговоры. Но уже через пару минут стало ясно, что Алекс готовит что-то особенное. Он не просто сидел рядом, а внимательно наблюдал за мной и Светой, словно считывал каждое движение, каждую мысль.
— Морковка, — сказал он, когда преподаватель отвлёкся на другой ряд, — а ты уверена, что твой анализ полностью верен? Может, стоит проверить факты?
Я не успела ответить, как он аккуратно, но заметно, перевернул несколько моих листиков с конспектом и набросками так, чтобы нужные страницы оказались внизу стопки. Листы разлетелись по столу. Его взгляд сиял победой: мол, смотри, теперь ты в ловушке.
— Ой! — выдохнула я, быстро собирая бумажки. — Экономист с большой буквы.
— Упс... Случайно, — протянул он с идеальной невинностью. — Но теперь у тебя есть шанс проявить ловкость.
Светка гневно стрельнула в его сторону, а затем чуть схватила меня за руку, помогая искать нужные листы.
Преподаватель вернулся, и я поняла: теперь внимание всей аудитории направлено на меня. Алекс тихо усмехался, словно наслаждаясь моментом, а я в голове быстро прогоняла все варианты, как выкрутиться.
Когда преподаватель попросил нас озвучить мысли по следующему параграфу, я начала отвечать, но нервозно, с небольшой паузой, допуская пару мелких ошибок. Алекс тихо похлопал и сделал театральное замечание:
— Отличная попытка, морковка, но, кажется, один факт всё-таки упущен.Я почувствовала, как некоторые ребята зашептались, кивая ему. На минуту воздух вокруг меня стал «тяжёлым» — и это было его первое маленькое преимущество.
После занятия Алекс, как ни в чём не бывало, встал и сказал:
— Ну что ж, Морковка, удачно сегодня подвёл конспект? Надеюсь, остальное у тебя будет лучше.Его улыбка была самодовольной, без злобы, но с четким намёком: счёт теперь 1:1
Я шла к выходу, собирая вещи, и внутренняя буря перемешалась с тихим азартом. Это была не катастрофа, просто новый вызов. Теперь у меня был повод продумать ответку с ещё большей тщательностью — и на следующей паре или же встрече, счёт снова мог перевернуться.
Когда мы со Светкой вышли в коридор, она бросила:
— Вот это ход! Он явно не собирался просто наблюдать. — И мы не собираемся