Любопытство взяло верх, и я машинально пригляделась: что же он там читает? Когда увидела обложку, во мне всё внутри дрогнуло. Эта книга входила в список моих любимых — не слишком популярная, но глубокая, со сложными мыслями и красивым языком. Я и представить не могла, что Алекс может выбрать именно её.
Меня это по-настоящему удивило. Я даже на секунду задержалась, но тут вспомнила, что до пары оставалось всего несколько минут. Спешно прижала книгу к груди и выбежала из библиотеки, решив не думать об этом лишнего.
После занятий, уставшие, но собранные, мы всей группой снова отправились в актовый зал — репетировать нашу «студенческую постановку». Девчонки уже шептались, что хотят побыстрее всё это закончить, но куратора интересовало только одно: чтобы номер выглядел достойно.
И тут она подошла к нам, улыбаясь чуть шире, чем обычно:
— Девочки, у нас будет пополнение. Мы решили добавить к вам ещё одного человека. Он усилит номер и сделает его ярче.Мы переглянулись, явно не ожидая ничего хорошего. И как только дверь распахнулась, я поняла, что мои самые тёмные предчувствия сбылись.
В зал вошёл Алекс.
— Ну нет… — выдохнула я, больше для себя, чем для кого-то. — Это шутка, да?
Но куратор и не думала шутить.
— Алекс будет играть на гитаре. В том самом моменте, когда ты, Даша, выходишь на сцену. Живая музыка добавит настроения.Я попыталась что-то возразить, но та уже объясняла ему, что и как нужно делать, какие акценты ставить, на какой части вступать. Потом оставила нас, мол, «работайте вместе, у вас всё получится».
Алекс, конечно, не упустил момента. Подошёл ближе, чуть наклонился и тихо сказал:
— Привет, Морковка.Я закатила глаза.
— Какими судьбами тебя сюда занесло?Он довольно улыбнулся, будто ему доставляло удовольствие моё недовольство.
— Судьба решила, что мы с тобой — отличная творческая команда.— Скорее катастрофа, чем команда, — буркнула я.
Но спорить было бесполезно. Алина, как настоящая руководительница, взяла всё в свои руки: распределила движения, задала ритм, указала, когда именно он должен начинать играть. Мы встали на свои места, и репетиция снова закрутилась.
Я старалась сосредоточиться на движениях. Он играл уверенно, без запинок, и музыка действительно оживляла постановку.
И всё же внутри меня боролись два чувства: раздражение от того, что он снова оказался рядом, и лёгкое, но неприятно навязчивое удивление — ведь он и правда вписывался в наш номер слишком хорошо и играл весьма не плохо.
Глава 14
Наконец наступил тот самый день. Весь университет жил только одной темой — концертом ко Дню студента.
С самого утра по коридорам царило оживление: кто-то носился с папками и костюмами, кто-то репетировал прямо у стен, а у входа в актовый зал то и дело выстраивались группы студентов с реквизитом. Последние пары отменили, и вся эта приятная новость разлетелась молниеносно — радости студентов не было предела.
Актовый зал было не узнать. По бокам свисали яркие гирлянды, сцена украшена воздушными шарами и тканями в цветах университета, а у входа висел баннер «С Днём студента!». Световые приборы мягко переливались, пробегая по рядам, а из динамиков звучали современные весёлые песни, создавая атмосферу праздника.
Мы со Светой и другими девочками собрались в зале ещё до начала. Участники суетились за кулисами, кто-то договаривал последние реплики, кто-то настраивал инструменты. В воздухе витало то особое волнение, когда понимаешь: сегодня будут не просто будни, а событие, которое запомнится.
Когда зал окончательно заполнился, концерт начался. Первой на сцену вышла директор. Она поздравила всех студентов, пожелала успеха в учёбе и, с особым акцентом, удачи на зимней сессии. Зал зашумел и зааплодировал.
Потом начались номера. Один за другим студенты пели, танцевали, показывали сценки, читали стихи — всё это выглядело неожиданно ярко и живо. Мы со Светой сидели в зале, наблюдая за выступлениями, и ловили себя на мысли: это действительно интересно. Это был новый опыт — видеть своих же сокурсников и старшекурсников в совершенно другом амплуа.
Каждое выступление снималось на видео, и мы знали, что позже всё это появится на сайте университета. Мы шептались между собой, обсуждая, кому повезло с костюмами, кто пел особенно здорово, а кто явно волновался.
Наш номер был ближе к концу программы. Когда время подбиралось к нему, мы собрались за кулисами. Все нервничали, поправляли волосы, проверяли костюмы. И тут я заметила одну деталь: Алекса нет.
Я сжала губы.Надеюсь, он не решил всё испортить. Ладно бы пакости только мне, но ведь это командная работа. Тут не только я участвую.
Впрочем, мысль мелькнула:может, оно и к лучшему?
Однако, когда до нашего выхода оставался всего один номер, он всё-таки появился. Вошёл спокойно, с гитарой в руке, будто и не было никаких сомнений.
— Заждалась, Морковка? — сказал он с той самой своей довольной улыбкой.
— Ага, конечно, — только и выдохнула я, стараясь скрыть облегчение.
И вот — наш выход.
Света и девочки встали на свои места, Алина взяла микрофон. Алекс сел чуть сбоку, держа гитару, и кивнул. Я сделала вдох, сердце гулко стучало в груди.
Музыка зазвучала.
Алина запела — уверенно, чисто, её голос заполнил весь зал. Мы с девочками начали двигаться по сцене, изображая наш маленький танец-историю: пробуждение, утро в общаге, дорога на пары, лекции, дружеские сцены. Всё выглядело лёгким и даже немного забавным — зрители улыбались, кто-то тихо смеялся в нужных местах.
Я встала в центр, и именно в этот момент Алекс вступил с аккордами. Звук гитары оказался неожиданно мягким и гармоничным. Никаких переборов, никаких резких нот — он играл уверенно и точно. Мелодия будто обрамляла наш номер, добавляя ему яркости.
Внутри я всё ещё ждала какого-нибудь подвоха. Ждала, что он специально сыграет фальшиво, сорвёт темп или сделает очередную «шутку». Но ничего подобного не случилось. Он играл серьёзно, сосредоточенно, и всё шло идеально.
Номер закончился под аплодисменты зала. Мы поклонились, улыбаясь, и быстрым шагом ушли за кулисы. Усталость и облегчение переполняли нас — получилось!
Через несколько минут на сцену снова вышла директор, чтобы произнести заключительное слово и официально закрыть концерт. Мы в это время уже покидали зал, переговариваясь и радуясь, что сегодня всё прошло гладко.
— Боже, как хорошо,