— Мама, догоняй! — кричит она, и я замечаю, как далеко они успели уйти, пока я расписывалась в журнале.
— Спасибо, — быстро говорю воспитателю и тут же бегу за детьми. — Я догоняю! — выкрикиваю и Саша ускоряется, заставляя Киру смеяться еще громче.
Дома Саша первым делом идет на кухню и принимается за своё знаменитое “слишком сладкое” какао. Я наблюдаю, как он старательно размешивает шоколад в молоке, как его брови сдвигаются в сосредоточенной гримасе. Кира сидит за столом, её язык высунут от усердия, пока она рисует что-то яркими фломастерами.
Я стою в дверях и вдруг осознаю, что это будет долгий путь. Сложный. Болезненный. Но я не сверну с него.
Мои дети заслуживают большего, чем отец, который предал их без раздумий. Они заслуживают любви, которая не требует условий, хороших оценок или послушания. Они заслуживают защиты, которая не знает компромиссов.
Особенно Саша. Мой мальчик, который так старается быть сильным. Который уже взял на себя столько, что не по плечу многим взрослым.
Раньше я молчала, когда Максим вел себя с ними отстраненно, считая себя слабой. Думала, что терпение и молчание — это добродетель. Но сейчас я понимаю, что иногда молчание — это предательство.
И если мне придётся стать горой, чтобы защитить своих детей, то я стану этой горой. Если нужно будет превратиться в бурю, то я стану этой бурей.
Саша поворачивается, протягивая мне кружку. Наши взгляды встречаются, и в его глазах я вижу то же понимание. Мы больше не жертвы. Мы — семья. И этого достаточно, чтобы начать всё сначала.
Глава 17
Кристина
В горле назойливо скребет. Там словно застрял ком, от которого я никак не могу отделаться еще с возвращения из детского сада Киры. Сегодня важный день. Пальцы дрожат, когда я собираю документы в папку. Бумаги шелестят, будто смеются надо мной.
“Смотрите, без минуты разведенка, а собралась бороться!”
В спешке задеваю вазу. Хрустальный подарок на десятую годовщину свадьбы. Она падает с глухим стуком, катясь по полу, но чудесным образом остается целой. Как и наш брак все эти годы. Казалось бы, целый, но на самом деле давно пустой.
Из комнаты вываливается Саша, потирая сонные глаза. Его волосы торчат в разные стороны, а на щеке остался забавный след от подушки. В обычное время я бы рассмеялась, но сейчас не до смеха.
— Мам, ты чего вскочила, как ошпаренная? — хрипит он, зевая во весь рот.
— Прости, я тебя разбудила? — мой голос звучит неестественно бодро.
— Да нет…, — он морщится, пытаясь стряхнуть сон. — Ты куда-то собралась?
— На встречу с адвокатом.
Эффект как от ушата ледяной воды. Его глаза мгновенно проясняются, тело напрягается. Взгляд становится четким. От недавнего сна не остается ни следа.
— Чего?! А Кира? Мне с ней посидеть? Может, пока нам съездить к бабушке или…
— Не волнуйся, я уже отвезла ее в садик.
— Погоди, я тогда с тобой. Сейчас быстро оденусь и поедем вместе.
— Саш, отдохни лучше. Я сама справлюсь, — останавливаю его, нежно касаясь его запястья. — Ты и так сделал для меня намного больше, чем только можешь себе представить. Без тебя и твоей поддержки я бы не справилась со своими чувствами и эмоциями.
Он смотрит на меня долгим взглядом, и я вижу, как в его глазах борются тревога и уважение. Мой мальчик, который так быстро стал взрослым.
— Мам…, — он берет мои дрожащие руки в свои. — Ты уверена? Мне не сложно. Я могу поехать с тобой и…
— Я справлюсь, Саш. Я должна научиться быть сильной. Для вас обоих.
— Ладно…, — борясь с собой, отвечает он и тяжело вздыхает. — Но если что, то сразу звони мне. В любое время.
— Обещаю, — целую его в щеку, чувствуя знакомый детский запах, который все еще остается, несмотря на его взросление.
На улице сегодня довольно пасмурно. Словно сама погода говорит мне о том, что будет нелегко, но я почти не чувствую холода. В голове только одна мысль: “Сегодня все изменится”.
Кабинет адвоката встречает меня запахом дорогого кофе и кожи. Женщина за столом примерно сорока пяти лет, с острым взглядом и безупречным маникюром. Она разбирает мои документы с хирургической точностью.
— Итак… Кристина Олеговна, — ее голос звучит как приговор. — Двое несовершеннолетних детей. У вас нет постоянного места работы, только разовые подработки репетитором, — ее взгляд оценивающе скользит по моей скромной одежде. — Нет собственного жилья. Кредитная история... мягко говоря, не идеальна.
Я сжимаю руки на коленях, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль помогает не расплакаться.
— Понимаете ли…, — адвокат складывает пальцы домиком. — В вашем положении суд может усомниться в способности обеспечить детям достойный уровень жизни.
— Но они... мои дети…, — голос предательски дрожит. — Я занимаюсь их воспитанием.
— Безусловно. Однако суд будет учитывать финансовые возможности отца. Его стабильный доход, жилищные условия…, — она делает многозначительную паузу. — Если он захочет добиться полной опеки, то у него есть все шансы.
Мир вокруг меня плывет. В ушах звенит, а в груди будто разливается ледяная волна.
Полная опека? Мои дети... с ним? С тем, кто даже вряд ли помнит, когда у них дни рождения?
— Что я… могу сделать? — едва выдавливаю я.
Адвокат смягчает тон:
— Попробуйте договориться полюбовно. Возможно, он согласится на совместную опеку без лишних разбирательств. К чему вам судебные издержки? У вас и так каждая копейка на счету, — она недоверчиво буравит меня взглядом.
Я выхожу из кабинета, и ноги подкашиваются.
— Договориться? С человеком, который три года врал мне в глаза? Который сейчас, наверное, целует свою любовницу, пока я тут унижаюсь? Ну, уж нет. Я на этом не остановлюсь. Будь то кусок квартиры или его дурацкой машины, то я, может быть, еще бы и сдалась, но дети… Я не оставлю их с ним.
Руки сами открывают браузер, и я лезу в интернет, чтобы найти другого адвоката. Не может быть, чтобы кто-то мог так легко отобрать детей у родной матери.
Телефон внезапно взрывается звонком. Едва не роняю его на мокрый от ночного дождя асфальт. Максим.
И что ему надо на этот раз?
Подношу телефон к уху и чувствую, как сердце бросается вскачь.
— Ты