— Спасибо, — повторяю я в сотый раз, чувствуя легкую неловкость и недосказанность между нами, а сама концентрируюсь на разрезании идеального торта. — Во многом все, что вы сейчас видите, только благодаря вам. Если бы вы не помогли моему сыну… Не знаю. Скорее всего, я бы сломалась. Не выдержала.
— Я бы хотел, чтобы это “благодаря”..., — он делает паузу, словно взвешивая слова, — переросло во что-то большее. Для меня. Для вас. Не как врач для пациента. А как мужчины для женщины.
Нож в моей руке на секунду замирает. Я откладываю его, вытираю руки о полотенце и наконец поднимаю на него взгляд. Он смотрит на меня серьёзно, без намека на шутку или легкомыслие.
— Артём Сергеевич, — начинаю я, заведомо выстраивая между нами дистанцию. — Вы... вы мне очень симпатичны. Правда. И я вам бесконечно благодарна за всё, что вы сделали для Саши, для нас. Но я…, — я делаю глубокий вдох, — я пока не готова. К новым отношениям. К новым чувствам. Слишком много всего было. Слишком много сил ушло на то, чтобы просто выстоять, а теперь и на то, чтобы заново научиться жить, дышать, быть счастливой без оглядки. Я хочу побыть с детьми. С самой собой. Просто... пожить для своей семьи.
Он слушает, не перебивая, его лицо остаётся спокойным, внимательным.
— Я не могу пока принять ваши ухаживания, — добавляю я, видя, что он не собирается давить или спорить. — Мне нужно время. Я должна быть честной прежде всего с самой собой. Я не хочу никого обнадеживать или впускать в свою жизнь, пока сама в ней окончательно не освоилась.
Он молчит несколько секунд, затем медленно кивает. На его лице нет ни разочарования, ни обиды. Только понимание.
— Хорошо, — говорит он наконец. — Вы правы. Честность — это наверное лучшее решение. Прежде всего с самой собой, — уголки его губ поднимаются в лёгкой, искренней улыбке. — Главное, чтобы вы были счастливы. А я... я буду рядом. Как друг. Как врач, если что. Как…, — он делает паузу, — как человек, который вас ценит. Без условий.
Напряжение между нами тает, как утренний туман. Мы возвращаемся в гостиную с большим блюдом, уставленным кусками торта. Саша загадывает желание и задувает свечи под дружные аплодисменты и крики: “С днём рождения!”. Потом он поднимает свой бокал с лимонадом. Гости затихают.
— Я хочу сказать спасибо всем, кто пришёл. И... я загадал желание, — он делает небольшую паузу, его взгляд находит меня. — Чтобы моя мама всегда была такой же счастливой, как сейчас.
В комнате раздаются умилённые “ахи”, кто-то хлопает его по плечу. А я чувствую, как тепло разливается по груди и поднимаю свой бокал.
— За моего сына! За нас всех!
— За Сашу! — подхватывают гости.
Я смотрю на его сияющее лицо, на Альбину, что смотрит на него с обожанием, на хохочущую Киру, на маму, которая смахнула слезу счастья, на Артёма Сергеевича, который стоит чуть поодаль и смотрит на меня с тихой, спокойной поддержкой.
И в этот момент я загадываю своё собственное, беззвучное желание.
Чтобы это хрупкое, новое, такое выстраданное счастье длилось как можно дольше. Чтобы мы сохранили этот миг… этот шумный, немного безумный, но только наш праздник навсегда.
Эпилог
Пять лет спустя
Кристина
Торжественный зал частной школы “Перспектива” сегодня полон как никогда. Воздух гудит от приглушённых голосов коллег, родителей, почётных гостей. Я стою на сцене с легким мандражом в груди, и яркий свет слегка слепит. У меня в руках тяжёлая, изящная хрустальная статуэтка, диплом и сертификат на довольно крупную сумму. Директор, сияющая улыбкой, только что пригласила меня на сцену актового зала:
— И грант за разработку инновационной методики преподавания английского языка, которая уже показала блестящие результаты на городских олимпиадах, получает наш педагог — Кристина Олеговна Соколова!
Аплодисменты катятся по залу тёплой волной. Я ловлю восторженные взгляды своих учеников, вижу, как гордо смотрят на меня коллеги. Несколько лет назад я бы сгорала от смущения. Сейчас я просто улыбаюсь, чувствуя глубокое, спокойное удовлетворение. Я состоялась. Не как “жена того самого Максима”, а как Кристина Олеговна. Педагог. Автор своей методики. Человек, которого уважают.
После церемонии ко мне подходит Анна Петровна. Наша завуч, женщина с острым умом и добрым сердцем.
— Кристина, дорогая, я всегда знала, что вы наша жемчужина! — она обнимает меня. — Методичка созданная вами просто блеск! Директор в восторге. Говорит, будем внедрять по всей школе.
— Спасибо, Анна Петровна, без вашей поддержки в самом начале...
— Oх, полно вам! — она машет рукой. — Это ваш талант. И... кстати, — она понижает голос, — я видела, как на вас смотрел наш новый историк, Алексей Дмитриевич. Вдовец, кстати. Очень симпатичный мужчина. Видный, с деньгами. А еще…
Я с лёгким смущением отвожу взгляд и осторожно, стараясь не обидеть, перебиваю....
— Я знаю, Анна Петровна. Но я... не уверена, что это мой человек.
— Да бросьте вы! — смеётся она. — Прошло ведь уже сколько лет! Пять? Я ведь права? А вы всё одна. Нельзя же так закисать!
— Я не одна, — мягко, но уверенно отвечаю я. — У меня есть дети. Тем более, — добавляю с улыбкой, — у моего сына, кажется, скоро свадьба.
— Уже?! — глаза Анны Петровны округляются.
— Он мне ещё не говорил, но я чувствую, что скоро. Сердцем чую.
— Ой, ну, смотрите сами, Кристина Олеговна. Мое дело заметить, что на вас наши мужчины то и дело смотрят, а вы уж дальше сами решайте, как быть.
— Благодарю, Анна Петровна.
Выхожу из школы, вдыхая свежий вечерний воздух. Солнце пригревает по-настоящему. И тут я вижу его. Саша. Он стоит, прислонившись к своему, не новому, но аккуратно ухоженному автомобилю, который мы с ним купили ему на совершеннолетие, чтобы он мог в дальнейшем спокойно ездить в университет. Его лицо сияет.
— Мам! — он делает несколько шагов ко мне. — Ну что, поздравили? Вручили?
— Вручили, — показываю ему статуэтку и сертификат. — Всё благодаря твоим бесконечным терзаниям моих нервов в детском возрасте. Научилась находить подход к сложным личностям.
Он смеётся.
— Тогда ты заслужила памятник, а не грант! Кстати, у меня тоже новость. Я все же поступил. В медицинский. На общих