— Вижу, — улыбаюсь я, вытирая ей липкие щеки влажной салфеткой.
Саша заходит следом, бросает рюкзак Киры на стул. Его лицо усталое, но довольное.
— Она бегала как заведенная, — говорит он, и в его голосе не только усталость, но и что-то теплое, чего раньше не было. — Уморила меня вконец. Я даже не представлял, что эта сорвиголова обладает таким запасом энергии. Ощущение, что она заряжается от солнца.
Я смотрю на него и вдруг понимаю, что он стал старше. Не на день, не на неделю. На годы.
— Неправда! Я была очень хорошая!
Кира топает ногой, и я ловлю себя на мысли, что не могу вспомнить, когда в последний раз Максим водил ее куда-то. В зоопарк, в кино или просто гулять. А про выходы вместе с семьей, я вообще не говорю. Таких на моей памяти практически нет.
— Иди собирайся в ванную, — говорю я Кире, и слова даются с трудом.
Она убегает, а я остаюсь стоять посреди кухни, глядя на свои руки.
— Мам, ты как? Узнала по поводу..., — он выглядывает за дверь. Я слышу, как Кира гремит шкафчиками, собираясь в ванную.
— Ничего такого. Пока только поверхностно. Сегодня весь день проводила уроки, и знаешь, оказывается, я все еще довольно востребованный педагог, — мои губы трогает легкая улыбка, а в груди зажигается огонек надежды, что все не так плохо.
— Еще бы! С твоим-то опытом и образованием. Я вообще не понимаю, почему ты раньше не занималась этим всерьез.
— Сама не знаю. Все время крутилась вокруг дома и, видимо, забыла, кто я есть.
— Зато сейчас у тебя будет уйма времени, — он подходит ближе и его теплые ладони ложатся на мои плечи. Мам, сейчас есть только мы втроем, и я не буду как отец. Я не брошу тебя одну вариться во всем этом быте.
— Я знаю, — в горле застревает тугой ком, и я чувствую, как слезы подступают к глазам, но это слезы радости. Даже гордости, за то что мой мальчик вырос таким. За то, что я смогла его воспитать достойным мужчиной. — Ты принял лекарства?
— Конечно. Если бы не они, то я бы зачесался до смерти, — смеется Саша. — Не волнуйся обо мне, мам. Я смогу позаботиться не только о себе, но и о вас с мелкой.
— Мама, я готова! — кричит Кира, отталкивая Сашу от меня.
— Спасибо, Саш, — обнимаю сына, и Кира тут же утягивает меня за собой.
Вода в ванной шумит, но не заглушает голос Киры.
— А потом была птица! — продолжает Кира, не унимаясь ни на секунду.
Я намыливаю ей спину, а она вертится, и брызги летят во все стороны.
— Сиди спокойно, — прошу я, но голос звучит как-то отдаленно, будто это говорю не я, а кто-то другой.
В голове каша.
Надо разобраться с тем, как разводиться. Максим точно будет вставлять палки в колеса. А потом алименты. Раздел имущества. Кто заберет детей? Как сделать так, чтобы он не отнял у меня Киру? А нужна ли она ему вообще? Сомневаюсь. Если бы была нужна, то он бы не вел себя таким образом. А значит, ему не нужен никто, кроме самого себя.
Глава 12
Кристина
Мысли путаются, накатывают волнами, и я вдруг понимаю, что понятия не имею, как это все работает. Как подавать заявление. Куда идти. Что делать в первую очередь и какие документы нужны… Куча вопросов ворохом крутятся в моей голове.
— Мам, а папа все еще болеет?
Вопрос Киры застает врасплох.
— Болеет, — отвечаю я, и губы будто сами собой растягиваются в какой-то жуткой улыбке.
— А что у него болит?
— Голова, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
И совесть. Если она у него вообще есть.
— Мам, а папа больше не придет к нам? — ее вопрос такой простой, такой детский, что у меня перехватывает дыхание. — Он нас не любит?
Я застываю с полотенцем в руках, чувствуя, как что-то внутри рвется на части.
Я не знаю. Не знаю, что сказать. Что ответить? Я не была готова к этому. Я не думала, что когда-нибудь нечто подобное коснется меня. Это могло случиться с кем угодно, но чтобы со мной…
— Иди сюда. Давай я сначала тебя вытру, и ты оденешься.
— Хорошо, — с легкостью соглашается она, пока у меня в груди поселяется тревога. Кира быстро натягивает пижаму и тут же выскакивает в коридор. — Мам, так папа придет к нам сегодня? — оглядывается она, вспоминая свой вопрос, который я предпочла бы забыть.
— Мелочь, ты опять за свое? — Саша появляется в дверях, как гром среди ясного неба. — Ты же обещала не докучать маме вопросами.
— Я просто подумала…, — ее голос дрожит, и мое сердце сжимается, — что когда мы придем, папа будет дома.
— А я думал, ты придешь и хорошо поешь, как ты мне и обещала, когда я покупал тебе сладкую вату, — говорит Саша, и в его глазах столько понимания, что мне хочется плакать.
— А ты еще не подогрел мне суп!
— Как это не подогрел? А что тогда стоит на столе и ждет тебя?
— Правда? — ее глаза округляются, и она тут же бежит на кухню. Я слышу как звякает ложка. Как Кира шуршит пакетом с хлебом и все становится так по-домашнему. Так по-семейному.
Уплетая суп за обе щеки Кира то и дело болтает без умолку, но с последней ложкой бульона вдруг затихает.
Я смотрю, как она ковыряет ложкой в тарелке, и понимаю, что не могу смотреть на то, как сильно она переживает. Я должна ей объяснить ситуацию. Должна донести, что папа теперь редкий гость в нашем доме, но…
Как объяснить маленькому ребенку, что папа просто... ушел. Что у него есть вторая семья. Что он выбрал их, а не нас.
— Все? — спрашиваю я, когда она отодвигает тарелку.
Она кивает и тут же зевает.
— Саша, проводи сестру в кровать.
— Я сама! — ворчит она, но сама чуть ли не засыпает на ходу.
Саша подхватывает ее на руки и