И вот встрепенулись, ехали на дело, по делу. Наверняка их скудевшие и ожесточающиеся души грел этот порыв сотоварищества.
Возле блескучего дома-акселерата, где работала Ангелина, Степан остановил машину и пошел к будке автомата, торчащего здесь гнилым зубом. Через пыльное стекло Степану виден был нарядный и чахлый, но вознесшийся дом, куда сейчас — в какую-то из его стеклянных ячеек — сообщит Степан свою новость, важней которой ничего на свете и не было для него.
Трубку подняла секретарша. Не дослушав, кто звонит, отбубнила, отрешаясь:
— У Николая Николаевича идет совещание.
— У меня очень важное дело, — сказал Степан. Он заспешил, чтобы секретарша не оборвала разговор: — Скажите ему, что звонит материковая отмель.
— Это что еще за отмель? Пароль? — Степан услышал, как секретарша соединилась с Багиным: — Николай Николаевич, вам звонит какая-то отмель и даже материковая.
И тотчас в трубке послышался настороженный голос Багина:
— Слушаю вас, отмель…
— Это Седых говорит, муж Ангелины Павловны. Звоню, чтобы уведомить, что она срочно уехала из Москвы.
— Как так? А служба? Мы условились о встрече.
— Вчера был налет на мой служебный кабинет. Искали те самые папки. Понятно, что не ваши люди налетели. А вот кто, как думаете?
— Завладели?! — выкрикнул Багин. — Эх вы! А еще!..
— Не паникуйте, не завладели. А вот у вас там кто-то действительно дыряво работает. Не догадываетесь, кто это?
Багин долго не отвечал, обмозговывал новость. Потом сказал тусклым голосом:
— Надо поговорить. Вы где?
— Рядом с вашей конторой.
— К себе не зову, погуляем. Сейчас спущусь.
— Что ж, погуляем, — сказал уже в смолкшую трубку Степан и вышагнул из смрадной кабины, где взмок от разговора и зловония.
Друзья покинули машину, пошли ему навстречу.
— Устройтесь так, чтобы вас не видно было, — сказал Степан. Вон хоть возле той витрины, в которой автомобили торчат.
— Самое видное тут местечко, — сказал лысый Дмитрий.
— Вот вас и не заметят.
— И по цене нам не подходят слегка, — сказал улыбчивый Георгий.
— Вот потому и торчите тут. Багин не один выйдет. Не думаю, что он пойдет на захват, не из таких все же. Но люди меняются.
— Чего удивляться, эпоха сменилась за одну белорусскую ночку, — сказал Дмитрий, которого так и тянуло пофилософствовать.
— Эх, прибить бы кого-нибудь! — сказал шляхтич Георгий. — Терпение мое кончается.
Из обширных дверей подъезда вышел Багин. Стоявшие там атланты в комуфляже, расступились перед ним уважительно. Багин огляделся, быстро и зорко, мигом углядел Степана, застывшего неподалеку от телефонной будки. Рукой издали помахал, подзывая. Но Степан к нему не пошел. Тогда Багин сам пошел, с каждым шагом поторапливая себя. Он был один, никто его не сопровождал. Подошел, чуть запыхавшись. Привык на машине ездить. Если и был когда офицером спецслужб, так и призабыл, каким был. Тело его призабыло, оплывая.
— Что случилось? Докладывайте. Какой еще налет? Где Ангелина Павловна?
— Не только ваша фирма, но и другие всякие знают о заинтересовавших вас шельфах. Те, другие, действовать стали в мафиозном стиле. Народ решительный. Вот что случилось. Жену и сына я счел за благо спрятать в надежном месте. Вот что случилось.
— Надеюсь, папки вы не отправили вместе с супругой в какое-то надежное место? Им велика цена, как мы думаем.
— Папки при мне.
— Прихватили? Не вижу. — Багин обшарил глазами Степана. Потом на двоих неприметных мужчин у автомобильной витрины нацелился. — Знакомые все лица, — сказал он. — Что, под бомжей решили замаскировать свою охрану?
— Под самих себя замаскировались! — подал голос Георгий. — В соответствии с образом жизни. Привет, полковник Багин. Узнали? Кстати, может, вы уже генерал? У кого?
— Узнал, узнал, товарищ Байда. И товарища Краснова узнал. Нет, я в коммерцию ударился. А что, нельзя? Небось, осуждаете, что я раз в двадцать больше получаю, чем вы на своей службе?
— Хорошо, если в двадцать, — подходя, сказал Дмитрий Краснов. — Это еще терпимо. Это еще в возможном порядке вещей.
А в невозможном?
— А там миллионы мелькать начинают зеленоватого цвета. Вот там-то и зона опасности.
— Вам она не грозит. Так где же папки, полковник Седых? Ваша супруга обязана была привезти пять, а вручила нам одну.
— Про это разговор у нас уже был, — сказал Степан. — Еще по телефону, еще до налета. Вы сейчас о налете задумайтесь. Кто там у вас допустил утечку информации? Шутить изволите, полковник. Влезли во что-то серьезное, в государственные интересы, а работаете, как дилетанты-торгаши. Тайны, секретные курьеры, даже пароли, а все ваши ходы прослежены. Разучились, полковник.
— Это вы шутить изволите, полковник. Это вы еще не научились работать. — Багин сдерживался, но голос возвысил. — И никаких, учтите, тайн, если разобраться. Да, вели исподволь разведку, чтобы не вляпаться в неперспективщину. Что тут от дилетанства? Да, у нас там, в районе Красноводска, есть свои люди, если угодно, свои глаза. И это в порядке вещей.
— Все у вас в порядке вещей, а жену и сына мне пришлось срочно прятать. Что это за глаза у вас там? Чьи?
— Ума не приложу. Будем разбираться. Но пока, Степан Андреевич, и даже для блага вашей супруги, прошу вас передать мне те четыре папочки, которые она привезла, но забыла сунуть в чемодан. Кстати, за лещей спасибо. Все в Москве есть, а таких лещей не сыскать.
— У этих папок, как думаю, есть хозяева, — сказал Степан. — Вот они пускай и прикажут мне.
— Прикажут. Незамедлительно.
— Вот и хорошо. А пока я и о себе должен подумать. Вы хоть поняли, что у вас появились соперники?
— Все полковник Багин понял, — сказал улыбчивый Георгий, но улыбнулся сейчас как-то по-хищному, недобро. — Торопливо стали работать, коллега.
— А это и не его работа, — сказал Дмитрий Краснов. — Каждому — свое. Был специалистом по части народонаселения, а вот по части нефти и газа он, думаю, дилетант. Кадровики — это все же не универсалы. Вот, за витринным стеклом стоит «форд-универсал». Вот эта вот машина многое может. Мотор — зверь, все колеса на движке, вездеход, словом. И