Не пора ли мне начать ревновать собственный меч?
Наплевать!
Я откинулся назад и погрузился обратно в думы.
Раны на теле сильно болели – стараясь преподать девочке урок, я слишком рано отдал ей меч и тот не успел залечить их все, но поскольку они больше не кровоточили, думаю я это переживу.
Глава 18
Уже вечером следующего дня мы выехали из леса, и перед нами предстали огромные луга, засеянные пшеницей, и где-то вдалеке за холмами виднелись верхние шпили башен Мистафа.
Как и положено всякой старой уважающей себя крепости – когда-то давно это был обычный город местных магов, который уже после их падения примет на себя статус крепости. Так как уж слишком сильно мастерство современных строителей уступало навыкам их коллег во времена царствования чародеев. Так что даже обычный по старым временами город, по текущим меркам был самой настоящей крепостью.
Немерия в этом плане была почти обычным королевством – после поражения и последующего изгнания магов, в ней осталось всего три подобных города: в будущем ставшая столицей королевства Калеста, виднеющийся перед нами Мистаф и ныне разрушенная крепость Дентос, в самой южной части Немерии – герцогстве Зандук.
Пусть прошло больше пяти веков, как хозяева этих каменных монстров были изгнаны из их стен, это наследие прошлого пережило все битвы и осады, которые впоследствии случались. Ничто из орудий смертных не могло их сильно повредить или окончательно разрушить. Тот же Дентос смогли разрушить только сами чародеи во время Второй Магической Войны.
Как показали последующие события - это оказалось жестом отчаяния, когда властвующий тогда Король Чародей осознал, что его планы по возвращению этих земель под иго магов терпят окончательный и бесповоротный крах. После чего объединённая армия королевств, выдавила их в безжизненные земли Неркало, где, как казалось тогда обычным людям, маги будут обречены доживать свои дни.
Надо ли говорить, что владеющие силой повелевать окружающим пространством по желанию воли, оказались не так просты, и в итоге, вместо того чтобы кануть в небытие, в тех безжизненных землях развилось и процветало последнее и единственное настоящее королевство магов?
Так что, каждая такая крепость, как и положено настоящему городу, была окружена на многие километры вокруг полями да крестьянскими угодьями – как бы не был развит город, пищу он сам не производит. Могут стоять всякие сооружения, занятые переработкой того, что вырастили крестьяне – пекарни, сыроварни и прочее, но сам по себе город обречён на голодную смерть.
Поэтому чем крупнее был город, или в данном случае крепость, тем большее пространство вокруг него было засеяно зерновыми. В этом плане, какому-то недалёкому мыслителю, город мог бы показаться огромным паразитом, высасывающим все соки жизни из окружающих земель и его обитателей.
Но как это часто бывает в жизни – так казалось только на первый взгляд. Далеко не всё можно вырастить у себя в поле – для многих вещей нужны хорошие опытные руки ремесленников. Руки, которые не должны в таком случае прикасаться к сохе даже на минуту. Так что, при ближайшем рассмотрении это уже оказывался обычный симбиоз – еда и самые простые материалы в обмен на более сложные продукты и товары.
Ну, и, конечно, в обмен на защиту: в случае какого-то нападения – все местные крестьяне, собрав в охапку свои пожитки и родню, бросались под защиту надёжных и высоких каменных стен.
Так что, кто знает, может прямо в этой крепости мы встретим семейство Алисии?
Хотя, честно говоря, у меня на этот счёт были большие сомнения – Калеста была ближе, чем Мистаф. Да и сиятельный ореол Столицы, наверняка, вызывал у простолюдинов значительно большее доверие, нежели какая-то далёкая крепость. Так что со стороны невежественного холопа – Калеста была значительно более надёжным и безопасным вариантом. Что, естественно, было совсем не так, учитывая против кого они воюют.
Может всё вышеописанное было ещё одной из причин, почему Сандро избрал именно такую стратегию покорения королевств – захват каждой столицы означал для нежити бесчисленное пополнение собственной армии. Во́йска, которое как снежный ком может прокатиться по всем землям живых.
В теории эти места были неплохим местом для того, чтобы пристроить к кому-то Алисию – она росла в крестьянской семье, так что такая жизнь для неё родная и она легко в неё впишется. За тем исключением, что она девочка – а как я уже говорил ранее: в суровых условиях крестьянской жизни, каждая девочка — это скорее убыток, нежели прибыток, а взять на себя такое без условного “приданного” мало кто решится.
Крестьяне может и не интеллектуалы, но редко когда откровенные дураки – в таких непростых условиях, дурак без посторонней помощи, просто быстро помрёт не оставив потомства.
************
Очевидно, не успевая доехать до крепости дотемна, мы решили переночевать в одном из крестьянских домов, а уже на утро продолжить путь. Как мне, так и моим спутникам не помешает ночь, проведённая под крышей. Да и к тому же, в виду обычный бедности крестьянина, можно было за пару монет получить неплохой по местным меркам ужин.
Остановившись у одного из дворов, Хайнрих начал расспрашивать какую-то местную бабку у кого можно переночевать. Отдавать такое важно дело в чужие руки мне не очень нравилось, но я прекрасно понимал, что есть вопросы, которые мне с моей харцской кожей решить не удастся. И напрашиваться к кому-то на ночлег было одним из таких – только полный дурак пустит к себе представителя этого проклятого, для большинства, племени.
А вот простоватое и добродушное лицо Хайнриха для этого подходило как нельзя удачно – сразу было видно, что такой человек не опасен. Да и безусловным плюсом было то, что торговец был таким же немерийцем, как и крестьяне. Даже если забыть про мою серую морду - к чужакам мало кто вообще дружелюбен.
Немного поболтав с торговцем, бабка махнула рукой куда-то вглубь деревеньки – где-то там жил тот, кто смог бы нас принять. Вернувшись, Хайнрих направил телегу вглубь деревни, поохивая какая тут недавно приключилась беда:
Меньше недели назад на деревню из леса напали разбойники, перебив часть местных мужиков, они ограбили жителей и даже увели пару девок с собой. Так что большинство жителей к любому чужаку были настроены враждебно, и вряд ли бы приняли даже за деньги. Кроме одного – отца тех уведённых в плен девок – тот надеялся