— Рика́рдо Конхела́до де Но́рте, эль Ка́льво! – ещё раз грозно произнёс мужчина, подходя на расстояние в пару шагов.
— Родри́го! – прошипел я в ответ.
Плотный мужчина лет пятидесяти зло ухмыльнулся в ответ. И быстро преодолев разделяющую нас пару шагов, потянул ко мне руки. Я попытался защититься от них, но тот лишь отмахнул их резким ударом, и, взяв меня за грудки, рывком поднял на ноги. Мы оказались лицом к лицу.
Его покрасневшие зелёные глаза смотрели прямо на меня. Впрочем, покрасневшими были не только глаза, но и всё его лицо – нос, щёки и даже лоб. А изо рта сильно несло спиртным. Длинные чёрные масляные волосы были связаны в аккуратный пучок на его затылке. Наверное, это было единственное аккуратное, что было в нём.
— Мелкий щенок! – рыкнул он, обдавая меня вонью. — Хочешь называть меня по имени, называй как положено!
В качестве подкрепления его требования в мой живот влетел его массивный правый кулак. От боли мне захотелось свернуться калачиком, но сделать это мешала его вторая рука, которая продолжала удерживать меня на ногах.
— Говори! – крикнул он, подождав буквально секунду, за которую я и близко не успел оправиться, чтобы произнести хоть слово. – Говори!
Не удовлетворившись моим вынужденным молчанием, он с силой толкнул меня на стену противоположную сломанному столу.
Неуклюже пытаясь сохранить равновесие на дрожащих ногах, я с силой врезался лицом в стену. Из носа потекла кровь.
“Сломан” – пронеслась мысль в моей голове.
С трудом, опираясь на стену, я развернулся к мужчине лицом, и приложив руку к одно ноздре, высморкал скопившуюся кровь в другой прямо на пол.
— Родри́го Конхела́до де Но́рте, эль Ка́льво! – с ненавистью крикнул я.
(конец воспоминания)
***************
Мои ноги двигались быстро и уверенно, а глаза без проблем видели во мраке, что стало для меня большой неожиданностью. Наш род обладал более острым зрением, чем обычный человек, но я не помню, что видел во тьме настолько хорошо.
Тем не менее, раздающиеся впереди крики не позволяли сильно задумывать о таком – сначала надо узнать, что случилось, а обо всех странностях буду думать потом.
Я остановился около развалин небольшого дома. Значительно меньшего чем большинство домов в деревне.
Да уж! Здесь, судя по всему, жил кто-то бедный даже по меркам холопов! Именно из глубины этой развалины и раздавались крики.
— Эй! Где ты? – крикнул я.
— Спасите! Пожалуйста! – раздался детский голос из глубины. – Я застряла!
Я повнимательнее осмотрел дом – вся его передняя часть обвалилась, на дальнее помещение по-прежнему держалось. А в обломках передо мной был широкое отверстие. Недостаточно широкое, чтобы в него мог протиснуться взрослый мужчина, а вот для ребёнка самое то.
— Я спасу тебя! Только скажи, где ты?
— Не знаю! Я ничего не вижу!
— Ты под обломками?
— Что?!
— ТЫ ПОД ОБЛОМКАМИ?! – громко закричал я.
Может ребёнок меня не услышал из-за завывания ветра снаружи, а может из-за паники, но мне нужно было услышать ответ.
— Я не могу двигаться!
Я выругался про себя.
— Тебя придавило?
— Я ползла, а потом какой-то шум и на меня что-то упало!
Скорее всего под обломками. Если бы девочка, а судя по “ползла” это была девочка, оказалась заблокированной в дальнем помещении, это бы сильно упрощали ситуацию, и я мог бы быстро и не сдерживаясь расшвырять брёвна. Но если она зажата под обломками, я так делать не могу. Всё же, она пусть и придавлена, но не раздавлена, то есть обломки как-то держатся и не обваливаются совсем. А значит любое внешнее воздействие может нарушить этот баланс, и вместо того, чтобы освободить девочку, я просто ускорю её гибель.
— Говори со мной!
— Что?!
— ГОВОРИ СО МНОЙ!
— Зачем?! Я не понимаю!
Не люблю общаться с детьми и никогда не любил. Разве что, когда сам был ребёнком. Но это очень быстро прошло. Дети аристократов растут очень быстро. И не только физически за счёт питания и тренировок, но и интеллектуально. Пусть годков в четыре-пять я ещё мог разговаривать на уровне с детьми прислуги, то уже буквально через три-четыре года между нами была пропасть. Пропасть такая, которую не каждый взрослый холоп то осилит, не говоря уже о ребёнке.
— Мне нужно слышать, где ты!
— Зачем?!
Что значит – зачем?! Что за тупые вопросы в такое неподходящее время! Вот не умею я общаться с детьми! Сделав глубокий вдох, я попытался успокоиться.
— Чтобы не уронить на тебя бревно в темноте!
— А! Вы меня спасёте?
Неужели сработало?
— Спасу! Спасу! Только говори со мной, чтобы я знал где ты!
— Хорошо!
— Если начнёт давить сильнее – тоже говори!
— Хорошо!
Я начал разгребать завал. Крепки руки твёрдо хватали один кусок древесины за другим и вышвыривали их подальше.
— Не помню, чтобы у меня было столько силы! – пробурчал я себе под нос, но быстро выкинул это из головы – видимо, страх придал сил.
Девочка же, как и было уговорено, трещала без умолку, так что у меня не возникало никаких вопросов о том, в какую сторону следует двигаться. На девичий трёп я по большей части не обращал внимание. Разве может быть мне интересен рассказ о её подружках или их совместных проделках? А вот её тон – это то, что сейчас имело значение. Поэтому, когда после очередного откинутого бревна, девочка немного приохнула, я заметил это ещё раньше, чем она мне что-то сказала:
— Давит! Давит сильнее! – выдавила она из себя.
— Терпимо?
— А?!
— Терпимо давит?!
— Господин, пожалуйста, спасите меня! – судя по голосу и последующим всхлипам, девочка начала плакать. По крайней мере пытаться, так как, судя по звукам, из-за давления получалось это у неё не очень.
— Да, спасу! Спасу! Этим и занимаюсь! Только не ной! – недовольно крикнул я. Только детской истерики мне сейчас ещё не хватало!
— Пожалуйста, спасите! Я больше не убегу! Обещаю! – продолжала завывать девчушка.
Я так грязно выругался, что услышь меня моя мать то, наверняка, бы в ужасе закрыла уши и убежала подальше, а папаша, наоборот, бы радостно и довольно гоготнул.
Больше я ничего девочке