— Папа хороший! – протестующе сказала девочка.
Чем вызвала у меня усмешку – какая знакомая женская логика.
— Если хороший, значит не заслужил?
— Папа — это Папа! Его бить нельзя! – надулась она.
А я пока обшаривал всё вокруг печи. Несколько брёвен я нашел весьма быстро – предусмотрительные хозяева держали запас поленьев прямо в доме, чтобы на случай грозы не было необходимости бегать туда-сюда под дождём. Как раз мой случай. Да и поленья за счёт этого были почти сухими, разве что чуть-чуть влажными из-за влаги в воздухе.
— А других можно?
— Других – можно, Папу – нельзя!
Я закатил глаза от такой святой наивности. Тем не менее, разговор с девочкой больше был нужен для того, чтобы немного отвлечь и занять её. У меня не было своих детей, но, если я правильно помню своих младших братьев и сестёр – пока ребёнок без присмотра, лучше его чем-то занять. А поскольку сейчас мне было важнее хоть как-то согреть помещения, то пускай малышка лучше думает над моими задачками. Тем более, раз она так упорно стоит на своём.
— А кто решает, кто плохой, а кто хороший?
— Папа и Мама!
— И они не могут ошибаться?
Так, вроде всё необходимое я нашёл и даже поместил в печь – несколько поленьев, растопку и трут. Осталось только всё это поджечь с помощью огнива. Я немного повозился и готово! При такой дыре в стене, печь дом не обогреет, но теперь хотя бы можно было около неё греться. А лучше вообще закинуть мелкую наверх – пускай себе отогревается.
— Они умные! – упёрлась девчонка.
— Забирайся на печь, - поставил я к печи маленькую лестницу, после чего закинул на печь одеяло, которое нашёл в одной из комнат, — укройся. Скоро потеплеет.
Девочка послушно залезла под одеяло с головой, а я принялся осматриваться дальше. Я не плотник, и у меня нет большого количества стройматериалов, чтобы полностью перекрыть дыру в стене. Но вот хотя бы частично её закрыть чем-нибудь – на это я способен.
— Твоему отцу ум не помог.
Не зная, что ответить, моя маленькая собеседница недовольно замолчала, а я тем временем, упершись ногой в стену, начал двигать недалеко стоящий шкаф с какой-то домашней утварью в сторону пролома. А следом за ним пошёл и другой шкаф.
И вот с десяток минут спустя и больше дюжины отменных аустерийских ругательств, и большая часть дыры была перекрыта. Ещё пара десятков минут в поисках кучи тряпок и все оставшиеся щели также были перекрыты. Воздух в доме медленно согревался. Не бог весть что, но и сейчас не зима, в конце концов. Должно хватить.
— За что его побили?
— Одолжил что-то, - неохотно буркнула девочка.
— Монеты?
Может пьяница? Дом-то поди бедный какой был.
— Нет! Папа хороший! – возмутилась моя собеседница. – Лошадь и плуг! Папе не с чем было идти в поле.
— Понятно.
Чтобы найти погреб, даже мне с моим зрением в такой темноте пришлось постараться. Тем не менее, это был хороший знак – наверняка получится запастись провизией. И даже замок, висящий на люке, не помог – пара крепких ударов навершием меча и тот, протестующе звякнув, отлетел в сторону. Каким бы не был острым меч, но, чтобы пробить толстую драконью чешую сила нужна немаленькая…
Холод погреба приятно обнял моё тело.
Как я и ожидал – погреб был завален запасами. Большое и состоятельное семейство готовилось к зимовке заранее, запасаясь продуктами.
А, судя по словам девочки, здесь жили не просто состоятельные крестьяне, а местные ростовщики. Деревенька небольшая, так что, скорее всего, единственные во всём поселении. Так что, может, я и зря подумал дурно об отце этой мелкой?
Появившийся на деревне зажиточный ростовщик — это настоящий паразит. Клещ, сосущий кровь из простого холопа. Сегодня он дал в долг одному, завтра другому – и вот не пройдёт и пары лет, а уже все твои крестьяне у него долговой кабале, и едва способны оплатить хотя бы ежемесячную долю выплат. Работают на него за долги, только укрепляя его состояние. Клещ разрастается в размерах, напиваясь крестьянской крови, а сами холопы наоборот – худеют, да беднеют. И всё меньше и меньше способны отдавать своему настоящему хозяину, например, нашей семье.
Такого допускать нельзя.
Поэтому в моём герцогстве, мы таких крестьян просто вешали. Сразу, как только находили. Зачастую полным составом – родители, дети, ближайшая родня. Под нож идут все, кто так или иначе оказывался в этом замешан, или… своевременно не донёс на своих.
Мой отец никогда не был особо мягок с холопами, но за одно это крестьяне его, если не любили, то уж точно уважали.
Никто не любит паразитов.
— Ешь, - я положил рядом с девочкой немного вяленого мяса, пару яблок и немного бобов. — Захочешь ещё – говори. Тут много еды, я всё с собой не унесу.
— Вы уходите?
— Завтра на рассвете.
Я думал поесть сам, но понял, что совершенно не хочу. Странно, после таких приключений, как сегодня, мне обычно всегда тянуло поесть. Ладно, разберусь потом. Вернусь к своему любимому делу – полировке доспехов и меча. Я зажёг лампаду, чтобы лучше видеть и сел подальше от печки, дабы меньше отвлекать девчушку от еды своим амбре, и принялся за работу.
— Вожмите меня с собой, - сказала она с набитым ртом.
— Куда?
— Да кудша угодно.
— Здесь тебе безопаснее всего. Люди скоро вернутся.
Вряд ли крестьяне далеко ушли от своей деревни. Во скольких войнах я участвовал – чаще всего они убегали куда-нибудь подальше в лес, и там пережидали проходящее мимо вражеское войско. После чего возвращались на старые места обитания. Я не знаю, сколько я пробыл без сознания, но вряд ли дольше пары суток.
— Не вернутся. Папа сказал, что никто не вернется. Все убежали, - покачала головой девочка.
— Тогда почему ты осталась?
— Я сбежала.
— Сбежала от родителей в такой момент? – недоверчиво спросил я.
Девочка приспустила одеяло, после чего отодвинула воротник, скрывающий часть шеи – на ней был длинный свежий порез, только-только закрывшийся плотной коркой.
***************
Мелкая снова засопела и мне даже показалось, что была вот-вот готова зареветь.
— Хватит