– Господин, это Ан-тян, она часто захаживает в особняк Ипомеи, – будто подшучивая, О-Року легонько похлопала свою подругу по спине.
– Ах, перестань, – девушка тоже засмеялась, пожав плечами.
– Барышня, как вас зовут?
– Ан-тян… Ее зовут О-Ан, – О-Року взяла девушку за руку и нарочито протянула Хансити. – Господин, пожурите ее немного. Она только и делает, что о любви мечтает.
– Да ты все врешь! – засмеялась О-Ан.
Стоять посредине дороги и слушать любовные разговоры проституток‑торговок даже в тихом районе, где мало прохожих, не слишком‑то нравилось Хансити.
Тем не менее он четко понимал, что в интересах дела должен собраться с духом и поучаствовать в беседе.
– Ну, что ж, должно быть, это весело. Так, значит, твой возлюбленный тоже из особняка Ипомеи?
– Да, именно, – быстро перехватив беседу, ответила О-Року. – Его зовут Матадзо, очень изысканный молодой человек.
Имя Матадзо заставило Хансити насторожиться.
– Ммм, Матадзо, значит.
– Вы его знаете? – немного смущаясь, спросила О-Ан.
– Не сказать, что совсем уж не знакомы, – подыграл Хансити. – Но тебе стоит быть осторожной с ним. Он слывет большим гулякой, так что будь начеку, чтобы избежать обмана.
– Вот именно, – серьезно кивнула О-Ан. – Дурачит людей, говорит, что купит мне кимоно к Новому году. Но, господин, время‑то уже поджимает! Если он хочет сшить мне его к празднику, то пусть по крайней мере даст денег на предоплату – хотя бы один рё [70]. Иначе ни одна лавка тканей не возьмется за работу. А он только увиливает от вопросов и, придумывая на ходу, говорит всякую чепуху – мол, сделает это завтра или послезавтра. Просто возмутительно!
Хансити оказался в неловкой ситуации из-за таких неожиданных жалоб, но все же продолжал слушать с улыбкой:
– Ну, ладно, прости его. Конечно, непросто человеку, который получает три рё в год, выкроить один или два. Ты же его любишь, так что постарайся понять его и не быть слишком жесткой.
– Но ведь Мата-сан сказал, что скоро получит крупную сумму, и я на это рассчитываю. Или это тоже ложь?
– Даже не представляю, что ответить, но, зная его, сомневаюсь, что это полная ложь. Ну, подожди еще немного.
Хансити не знал, что еще сказать, но тут ему на помощь пришла стоящая рядом О-Року:
– Ну, Ан-тян, хватит уже. Не мучай господина. За Мата-сан я ручаюсь, так что не волнуйся.
Пользуясь моментом, Хансити начал готовиться к отступлению. Но, учитывая обстоятельства и характер его собеседниц, он понял, что не может попрощаться без должной вежливости. Вынув из бумажника пару серебряных монет, он завернул их в бумагу и протянул О-Року.
– Немного, но на лапшу хватит.
– О, благодарим. Большое спасибо!
Не обращая внимания на многократные благодарственные речи, Хансити поспешно ушел, оставив женщин позади. Еле заметная нервозность в глазах Хэйскэ, слухи о том, что Матадзо скоро получит крупную сумму денег, и таинственная история особняка Ипомеи – эти три вещи тесно переплелись в его мыслях. Однако сразу найти ответы он не смог. Сунув руки в карманы, сыщик, погруженный в свои думы, медленно спустился со склона Кудан.
Вернувшись домой, Хансити сел перед длинной жаровней нагахибати и, пристально вглядываясь в пепел, погрузился в размышления. Тем временем короткий зимний день уже начал клониться к закату. Поужинав рано, он снова поднялся по длинному склону Кудан, но свернул в сторону от Ура-Ёнбан-тё, в окрестные кварталы. Вечерний сумрак окрасил крыши особняков холодными тонами, а большие ворота особняка Ипомеи, окруженного мрачными легендами, были закрыты, как будто дом пустовал. Хансити тихо окликнул привратника:
– Ваш Матадзо-сан дома?
Привратник сообщил, что Матадзо только что вышел и, вероятно, отправился в питейную лавку неподалеку под названием «Фудзия». Когда Хансити спросил о тюгосё Ямадзаки, тот ответил, что он ушел днем и еще не вернулся. Поблагодарив привратника, Хансити отправился своей дорогой. К этому времени на улице уже наступила кромешная темнота, лишь едва розовел в вечернем воздухе тусклый свет свечи далекого поста стражи.
Найдя винную лавку «Фудзия», Хансити заглянул во входную дверь. Внутри он увидел молодого мужчину, похожего на Матадзо, который с удовольствием пил сакэ из деревянной квадратной чашки масу, закусывая небольшими порциями перца сансё.
Хансити достал полотенце и обмотал его вокруг головы, скрыв лицо. Спрятавшись за стопкой дров, сложенных у входа, он наблюдал за мужчиной. Тот весело разговаривал с приказчиком и вскоре вышел из лавки, не заплатив за выпивку.
– Сегодня мне уж прости. Я через пару дней верну с процентами, – сказал тот, смеясь.
Матадзо, похоже, был уже изрядно пьян и, весело напевая под нос, шел, наслаждаясь холодным ночным ветром. Хансити, стараясь не хлопать сандалиями дзори, последовал за ним. Но мужчина не вернулся в свое поместье, а пройдя мимо домов хатамото на вершине склона Кудан, свернул на юг и вышел на пустырь у тихого рва Тидоригафути. Когда Хансити присмотрелся, он увидел еще одну фигуру. Белый силуэт незнакомца, стоящего неподвижно, освещался холодным, бледным светом зимнего полумесяца, который только что начал восхождение над соснами на высокой насыпи напротив. Хансити сразу узнал его: это был Ямадзаки Хэйскэ. Зачем эти двое встретились здесь и о чем собираются говорить? Яркая луна в такие моменты может оказаться как союзником, так и помехой. Стараясь остаться незамеченным, Хансити подобрался к большому особняку, что стоял напротив пустыря, где находились мужчины. Он знал, что канава перед воротами – сухая, и, словно собака, ползком прокрался по ней, спрятав лицо в тени камня для привязки лошадей. Затаившись, он внимательно прислушивался к разговору двух мужчин.
– Ямадзаки-сан, монеты в два бу [71] никак не хватит. Пожалуйста, как‑нибудь помогите.
– Это и так максимум, что я могу выделить. Но куда делись те пять рё, которые я дал тебе на днях?
– Все отобрали, когда я был в доме у пожарных.
– Глупец! Бросай азартные игры. Иначе с тебя сдерут семь шкур, как с ростка бамбука у дороги.
– Да, мне нечем оправдаться. Хотя это, может, неуместно говорить, когда меня так ругают, но знаете, эта мерзавка О-Ан давно выпрашивает у меня новое весеннее кимоно. А я ведь мужчина и должен как‑то раздобыть деньги.
– Ха, прямо настоящий мужчина, – с усмешкой ответил Хэйскэ. – Ну что ж, можешь пошить ей наряд на весну или парадное кимоно.
– Поэтому, ну… я бы хотел, чтобы вы мне помогли с этим делом…
– Какая почетная роль! Но нет уж, уволь. Я сам не получаю дохода от земли, так что не