Никки Сент Кроу
Пожиратель Тьмы
Пожиратель — 2
Перевод телеграм-канала:
Dark Dream
ϮϮϮ
Минутку внимания, пожалуйста.
Данный перевод выполнен исключительно в ознакомительных целях, не несёт никакой коммерческой выгоды и предназначен для аудитории старше 18 лет.
Все права принадлежат законному правообладателю. Мы не претендуем на авторство оригинального произведения и не получаем никакой финансовой выгоды от публикации данного перевода.
Если вы являетесь правообладателем данного произведения и считаете, что данный контент нарушает ваши права — просьба связаться с нами (через сообщения каналу) — и мы удалим файл из доступа.
Большая просьба не распространять в социальных сетях (Facebook, Instagram, TikTok, Pinterest) русифицированные обложки и не публиковать файл без указания ссылки на наш канал.
ϮϮϮ
После прочтения, будем рады отзыву, но ещё больше обрадуемся, если Вы оставите его автору на Goodreads (конечно без указания, что Вы прочли книгу в любительском переводе ;))
ТРИГГЕРЫ
сцены группового секса (включая моменты ММ)
ненормативная лексика
насилие
жестокое обращение со стороны родителя
вербальное насилие со стороны родителя (оскорбления и уничижительная лексика в адрес ребёнка)
внутренние переживания, связанные с сексуальной идентичностью (внутренний конфликт, обусловленный родительским насилием)
упоминания комы/смерти супруга(и)
употребление крови (кровопитие)
плен/заточение
подчинение
разговоры о самоубийстве
смерть/смерть члена семьи
Глава 3
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 23
Всем девушкам, которые ищут место,
где можно заявить о своих правах.
У него когда-то было имя и семья.
Он слышит, как отец перечисляет все способы, которыми он разочаровал и то и другое.
Он чувствует холод ртути на коже, а следом почти сразу жжение. Монстра было невозможно дисциплинировать. Его могли достать лишь две вещи. Отец считал лезвие слишком варварским, но ожог ртутью? Это ведь почти не отличается от пощёчины, правда?
— Ты бич моего существования.
Иногда, когда он остаётся наедине со своими мыслями, его имя всплывает из памяти, почти как призрак. В самый раз, потому что та его часть мертва.
Он беспокоен в постели.
Болит всё.
Лучше бы он был мёртв.
Он не болеет.
Он бессмертен и неуязвим.
Боль должна быть мимолётной.
Но это другое, и так он понимает, что что-то не так.
Пока его облик мечется туда-сюда, слишком часто, слишком много, его выдёргивает из настоящего в прошлое и обратно, пока он уже не уверен, какая его часть настоящая.
Есть тени Зала Костей.
Тишина поместья Мэддред.
Дым Амбриджа.
Вкус рома и табака на языке.
Есть отчаяние от потери всего, что он любит.
Есть леденящий ужас одиночества.
Потом ярость, которая превратилась в апатию, пока он не полюбил ничего и никого. Пока он ни за что не отвечал. Пока его сердце из бьющегося красным не стало самым чёрным.
Он говорит всем, что ни о чём не жалеет, но он полон лжи.
Его ближайшее сожаление сидит на стуле рядом с его кроватью…
…умоляя его, чтобы с ним всё было хорошо.
Я потребовал тишины от всех, потребовал, чтобы Черри спряталась под палубой, подальше от глаз. Слышен только шум волн, несущих нас через море, и скрип корабля, пробирающегося сквозь бурную воду.
Крокодил спит беспокойно. От него поднимается туман, как от почерневшего фитиля, когда пламя затушили. Он не может удержать себя в целости. Прошло уже несколько дней с тех пор, как мы покинули Эверленд, и никаких улучшений у него не видно.
Моя паника растёт с каждым днём.
— С тобой всё будет хорошо, — говорил я ему. Снова и снова, будто чем чаще я это повторю, тем правдивее оно станет. Будто он когда-нибудь следовал моим приказам или прислушивался к моим советам.
Пожалуйста, пусть с тобой всё будет хорошо, — думаю я вместо этого. Я умоляю тебя.
Крокодил путается в простынях, его глаза подёргиваются туда-сюда под закрытыми веками.
Я сказал это вслух?
Я сижу так неподвижно, как только могу, в кресле с высокими «крыльями» в углу моей каюты в кормовой части корабля.
Не двигайся, идиот. Не дыши. Не произноси ни слова. Дурной тон.
За дни, прошедшие с тех пор, как мы покинули Эверленд, невозможно сказать, что его сорвёт. Он непредсказуемый монстр с очень острыми зубами и пустотой внутри, которую, кажется, ничем не заполнить.
Что он такое? Как мне его остановить?
Это мучает меня с того самого первого раза, как я увидел, что он меняется.
Когда он в своём чудовищном облике, он — не человек. Он весь из тени и тумана, с двумя провалами вместо глаз и бездонной пастью.
Я никогда не видел ничего подобного на Семи Островах. Сми знала, что ему нужна кровь, чтобы сдерживать превращение, но, похоже, на этом её знания и заканчивались.
Что ты такое?
Он снова меняется, и его рука становится чистой тенью, прежде чем вновь обрести форму.
Внутри него застряла ведьма-Мифотворец.
Неужели он не понимал последствий того, что пожрал её? Как он мог быть таким безрассудным?
Я делаю вдох, пытаясь унять частый стук сердца. У Крокодила обострённые чувства, вероятно, даже во сне, и я не хочу, чтобы моя паника разбудила его.
Пожалуйста, пусть с тобой всё будет хорошо. Я умоляю тебя.
Я бросаю взгляд на круглое окно по правому борту, выискивая линию горизонта. Всё ещё день, света достаточно, чтобы видеть, но стекло уже помутнело от морской соли.
Сколько ещё до Неверленда? Мне тревожно хочется получить ответы, но возвращаться на остров страшно. Когда Питер Пэн запретил мне приближаться к его берегам, это касалось и воды, и порта? Если он заметит мой корабль на подходе, вылетит ли навстречу и потопит нас, едва увидев?
Христос. Это невозможная ситуация. Но мне придётся рискнуть. Другого выбора нет.
Крокодил снова погружается в тихий сон, подсунув руку под подушку. Под его бледной кожей вьются и ветвятся тёмные вены, несколько из них на предплечье толстые и вздувшиеся.
Он голый, его последняя трапеза оставила одежду разорванной и в крови, и простыня скользит по его телу, как вода. Ткань подвёрнута у него на талии и спуталась вокруг ног, оставляя одно бедро открытым, а другое прикрытым. На левом бедре ещё больше татуировок,