— Я была бы рада, — Уинни подходит, продевая руку мне за плечи.
Я согреваюсь под её прикосновением. То, как легко она проявляет нежность, я и восхищаюсь, и не понимаю. При дворе прикосновения были запрещены. Это считалось непристойным, неуместным. Прикасаться можно было только за закрытыми дверями, желательно в темноте. Быть тронутой, нуждаться в контакте кожа к коже, это не было тем, в чём кому-то из нас позволяли признаваться.
— Устроим свидание, — Уинни улыбается мне.
— Тогда пойдём все, — Рок щёлкает пальцами, обращаясь к Джеймсу. — Ты тоже идёшь.
— Я не хочу ходить по магазинам за платьями.
— Пофиг.
Джеймс ворчит, но следует приказу. На своём корабле он, возможно, привык быть главным, но, когда дело касается Рока, и он, и я оба нашли себе достойного соперника.
Фасад лавки Лии напоминает мне полосатые конфеты. Колонны выкрашены в ярко-зелёный, а само здание в нежно-лососёвый розовый. Изящные, тонко вырезанные карнизы позолочены.
Углублённый вход обрамляют два эркера, где несколько деревянных манекенов демонстрируют коллекцию прекрасных платьев: одни бальные, другие дневные.
Рок распахивает дверь, и над ней звякает медный колокольчик. Он придерживает дверь, чтобы вся наша компания протиснулась внутрь.
Мягкий свет мерцает в подвесных сферических плафонах, не слишком отличаясь от освещения в лофте Рока.
За годы жизни в Эверленде у меня сложилось общее ощущение, что мы отстаём в развитии. В наши дворцы приезжали люди с других островов, и, хотя они никогда не говорили об этом прямо, я чувствовала: им не хватает привычных им роскошеств родины.
Бо̀льшая часть нашего освещения была свечной или керосиновой. Лишь в последние несколько лет некоторые торговцы вдоль береговой линии начали давить на Тайный совет, требуя установить современное освещение. Разумеется, совету нравилось держать нас в тёмных веках, буквально. Торговцам так и не удалось многого добиться.
Освещение, которое я вижу здесь, в Даркленде, похоже на какой-то газ. Сферы танцуют светом, словно пламя, запертое в бутылке. Завораживает.
— Мне мерещится? — раздаётся голос из глубины лавки. — Крокодил решил вновь удостоить мою лавку своим присутствием?
— О, не приставай ко мне, Энтони, — говорит Рок. — Я же уже здесь.
Из рядов с платьями выпархивает мужчина, вдвое ниже Рока ростом. На нём чёрный костюм и бабочка того же лососево-розового цвета, что и фасад. Волосы у него осветлены почти до белизны, и борода тоже, так что они резко выделяются на тёмной коже.
В ушах у него поблёскивают несколько зелёных камней в серебряных оправах.
— Приставать к тебе моё любимое хобби, — Энтони останавливается рядом с Роком. — Ты… — он прищуривается и оглядывает его с ног до головы. — Изменился? Что в тебе другое?
— Очень многое, — отвечает Рок.
— Ещё бы, — Энтони тянется, продевает руку под руку Рока и прижимается к нему.
Джеймс делает шаг, проталкивая свой крюк между Роком и Энтони.
Оба мужчины смотрят на Джеймса, и я вижу, как на лице Джеймса вспыхивает внезапное осознание.
— Я… он… — Джеймс сникает. — Пожалуйста, убери от него руки.
Энтони запрокидывает голову.
— О. Ладно. Ладно, — он поднимает взгляд на Рока. — Значит, кому-то наконец удалось тебя захомутать?
— Когда на меня заявляет права красивый пират, кто я такой, чтобы сопротивляться?
Энтони смеётся. Это тот самый глубокий, густой смех, от которого всё вокруг становится легче и воздушнее.
— Всё не так, — говорит Джеймс.
Энтони сжимает ладонь Джеймса, отходя.
— Это не обязано быть чем-то, друг. Просто пусть будет тем, что оно есть.
Рок обхватывает Джеймса рукой и тянет его вниз по проходу, следуя за Энтони.
— Да, Капитан. Просто позволь нам быть тем, кто мы есть.
Я чувствую, как рядом со мной меняется воздух.
— Ты же знаешь, что тоже можешь заявить на него права? — шепчет Уинни.
Эша и Вейн исчезают среди вешалок, делая вид, что рассматривают одежду, а на самом деле тайком выстраивают стратегию. Они только познакомились, но Эша рядом с Роком и Вейном выглядит как дома. Словно они понимают друг друга.
Мы идём вдоль прохода, потом огибаем стойку с простыми хлопковыми платьями. Рок и Джеймс снова попадают в поле зрения. Рок настолько высокий, что его легко заметить среди рядов одежды.
В том, чтобы заявить на что-то, есть власть: решить, что оно принадлежит тебе. Но мне никогда ничего не принадлежало. Пэн похитил меня, когда мне было восемнадцать, и домой я так и не вернулась. Мне не принадлежал даже мой ребёнок, моя плоть и кровь. Её вырвали у меня из рук, тайком увезли в другой мир.
Всё, что у меня когда-либо было, у меня отнимали.
Всё, что было у меня при дворе Эверленда, я знала, глубоко внутри, принадлежало Халду, и он мог вырвать это у меня снова в любую минуту.
— Мне страшно.
Слова срываются с губ, прежде чем я успеваю подумать, чего они могут мне стоить.
Уинни наклоняет голову, разглядывая меня, как деталь пазла, очерчивая мои границы, словно решая, куда я подхожу лучше всего.
— Почему? — спрашивает она.
— Они уже однажды меня бросили. Могут и снова, — в глазах расплываются слёзы. — А теперь у них есть всё это без меня. Я не хочу рушить их равновесие.
— А ты не думала спросить себя, не ты ли и есть равновесие? — фыркает Уинни.
— В смысле? — хмурюсь я.
— Если я чему-то и научилась, будучи с Вейном и Пэном, Башем и Касом…
— Подожди, ты с ними со всеми четырьмя? — мой вопрос вырывается почти хрипом недоверия.
— Да? Ты не знала?
— Кажется, я думала, что в основном это Вейн и Пэн. Близнецы… не знаю, я не была уверена.
— Близнецы не так очевидны в этом, как Вейн и Пэн. Кас и Баш не такие собственнические и территориальные. Но да, я с ними со всеми четырьмя. Мы проговорили и утрясли все подводные камни отношений на пятерых. И поверь, их много. Но я о чём: хотя я вошла в их отношения очень поздно и легко могла бы чувствовать себя пятым колесом, я быстро поняла, что я нужна им так же, как они нужны мне. Крюк и Рок, возможно, успели выстроить что-то до того, как нашли тебя, и честно, то, что я вообще это говорю, само по себе дико, поверь, не так давно они пытались убить друг друга. Но ладно, я отвлеклась. Я к тому, что ты не третье колесо. Ты нужна им за то, кто ты есть, точно так же как они нужны тебе за то, кто они есть. Тебе просто нужно понять,